Мне не нравится Юрочка заочно. Не нравится его рубашка горчичного оттенка, застегнутая под горло. Не нравится гладко выбритое лицо.
Он словно олицетворяет полную противоположность Дениса, и мы с Костровым это понимаем. Ещё и стулья так расставлены, что мне приходится сесть рядом с Юрочкой, а Денису – напротив нас.
Правда, Кострова это не сильно трогает, он только подмигивает мне с ухмылкой.
Мама царственно рушится во главу стола и предлагает всем отведать салатов и вареной картошки.
Юра, сглотнув, спрашивает у меня:
– П-положить что-нибудь?
И косится на Дениса с опаской, будто тот может его ушатать только за попытку разговора со мной. Денис не ушатывает, лишь протягивает тарелку:
– Да, грибочков, если можно.
Бедный Юрочка безропотно выполняет просьбу.
На меня нападает желание поскорее всё закончить, но приходится рассказывать о сданной сессии, шумной столице и том, как мы познакомились с Костровым.
Кстати, хотите знать, как мы «познакомились» с Костровым?
Конечно же, в книжном магазине, где столкнулись у полки с литературой по экономике. Ну а как иначе.
Не в баре же. Никакой текилы, никакого подполковника Фокина и почти-что-первого-секса. .
Денис насмешливо предлагал вариант «библиотека», но это уж совсем за гранью. В двадцать первом веке люди вообще ходят в библиотеки?
Сомневаюсь.
Юрочка периодически кидает на маму-бульдога непонимающие взгляды. Кажется, ему обещали легкую добычу в виде изголодавшейся по мужскому вниманию Верещагиной Оксаны. А тут «добыча» пришла в комплекте с личным – как там сказала тетя Света? – трахарем.
Извини, дружок, бывают в жизни огорчения.
– Юра не пьет и не курит, – начинает моя матушка рекламировать претендента на моё тело. – Представляешь, он защищает диплом без отрыва от работы?
О, а Костров и пьет, и курит, и вообще его можно ставить на плакат о нездоровом образе жизни. С лозунгом: "Делайте как я, и вам обязательно дадут".
– Денис тоже защищает выпускную работу в аспирантуре, – белозубо оскаливаюсь я.
– Небось по экономике? – киснет мама.
– Если точнее, работа посвящена статистике, – благодушно отвечает Денис, накалывая на вилку кусочек селедки.
Он рассказывает ещё что-то, пока гениальный Юрочка дует губки, а моя мама морщится как от зубной боли.
– Ну а кем вы работаете, Денис? – интересуется дама, и башня покачивается в такт движениям её головы..
– Преподаю в институте.
Так, ну пока всё идет по плану.
– Понятно, – тянет она. – Мой сын вот сразу сказал, что хочет посвятить себя медицине и заниматься чем-то полезным для общества. Никого не хочу обидеть, но в наши сложные времена отсиживаются за бумагами только последние трусы.
– Полностью с вами согласен, – отвечает Костров с такой наивной физиономией, словно не почувствовал камня, брошенного ему в лицо.
Зато я начинаю закипать, но остужаю себя парочкой бутербродов с колбасой. После колбасы вообще сложно злиться.
– Ну а чем вы увлекаетесь, Денис? – продолжает напор «бульдожка». – Мой Юрочка пишет стихи. Если хотите, он прочитает что-нибудь из последнего.
Денис, конечно же, хочет. Прям-таки жаждет, чтоб юный поэт зачитал ему какой-нибудь шедевр.
– Мам… – бубнит Юрочка, но его мама уже вытаскивает из сумочки сложенный вчетверо листок и протягивает сыну.
– Начни с «Октябрьских закатов», – советует она ему и по памяти декламирует: – Вы знаете, как в октябре хороши закаты, и небо в октябре тоже хорошее…
Надо сказать, всё проходит неплохо. Денис с честью выдерживает удар, даже одобрительно кивает, когда в стихах Юры внезапно проклевывается рифма.
Знаете, такой образцово-показательный парень, с которым не стыдно пойти в гости.
Горжусь!
На меня никто не обращает внимания, что тоже приятно.
– Вот это поэзия! Неспроста говорят, что талантливые люди талантливы во всем, – мама негромко аплодирует и обращает на Кострова скучающий взор. – Вон Оксанка моя, бестолочь, ничем не интересуется, не увлекается. Прожигает жизнь как та стрекоза, и только. Мне за неё стыдно. Но, как говорится, какие друзья, такой и человек. Так какое у вас хобби, Денис?
– О, ничего особенного. Я занимаюсь боями без правил. Кстати, как это характеризует вашу дочь? – очаровательно улыбается Денис в ту секунду, когда земля уходит из-под моих ног, а рот Юрочки открывается так широко, что в него можно просунуть кулак.
Глава 15
Чистосердечное признание Кострова порождает ядерный взрыв. Матушка хватается за сердце и спрашивает у меня с надрывом: