С бабушкой было сложнее. Суровая родственница все равно была недовольна ребенком, не забывала напомнить Саше, что она непослушная капризуля. Иногда бабушка даже замахивалась, но Саша научилась шустро уворачиваться, будто ее голове угрожал не морщинистая ладонь, а настоящая шпага.
— Саш, может пригласишь своих друзей в гости? — спросила как-то за ужином мама.
— Можно? — девочка так обрадовалась, что чуть не подавилась курицей. Но, прожевав и подумав, добавила, — я не знаю, мам. Мы же застряли на острове, нам нужно построить корабль, чтобы уплыть.
— А если построить плот и добраться до нашего дома? Показала бы им свое убежище под столом.
— Но не можем же мы бросить наши сокровища!
— А вы вернетесь, — уговаривала мама. — Если кроме вас на острове никого, то и на сокровища никто не покусится.
— Хм, — Саша поправила очки, — мы обсудим это на пиратском совете. Может мы вообще нападем на вас! — Саша подняла кусок мяса на вилке, воображая голову поверженного врага.
— Тьфу ты, пираты-разбойники, — бабушка, по-китовьи выпустила изо рта фонтан крошек, — вот поэтому она и дерется, Надьк. Голова забита всякой дрянью. Раньше у детей другие герои были: космонавты, комсомольцы, стахановцы. А ты лазаешь черти где и в грязных штанах приходишь, неряха.
Зубы скрипнули, это Саша разгрызла обиду. Злость неровными осколочками колола язык, подбивая нагрубить бабушке. Вместо этого Саша только взглянула на маму в поиске поддержки. Надя молчала, а бабушка продолжала грубее, чем раньше:
— Лучше б в дочки-матери играла. Вот это я понимаю, достойная роль. Полезная. А пираты твои что?
Саша еще раз попыталась найти защиту в глазах матери, но та сложила руки на коленях и молчала. Девочке иногда казалось, что даже взрослая мама побаивается бабушку. Но она уже нет, совсем не боится. Она смелая пиратка.
— Пираты сильные и свободные. Мы живем приключениями. А в куклы играют глупые девчонки!
Саша грохнула вилкой о край тарелки. Вернее, это ей показалось, что звук был грозным громом, а не тихим звяканьем. Девочка бросила недоеденную курицу на тарелке и скрылась в подстольном мире с новой книжкой. Тетя Люба дала ей “Вокруг Света за 80 дней”. Но Саша обогнет земной шар за вечер.
Девочка переносилась из Лондона в Бомбей, из Гонконга в Иокогаму, а потом приключения поманили ее исследовать мир потертой хрущевки.
Вот телевизор с выпуклой линзой, прикрыт вязаной салфеткой; вот секретер, запертый на ключ. Там точно секреты… Саше очень хотелось раскрыть тайну секретера, вдруг там сокровища английского банка? Но ключ надежно спрятан. Что ж, ладно, пусть Фикс разберется. Девочка двинулась дальше в путь, на кухню. В коридоре ознакомилась с оторванным куском обоев у плинтуса и песком на выцветшем коврике.
— Грустный пейзаж, Паспарту. Отправляемся дальше. — дала Саша команду невидимому другу.
— Нос ведет меня туда! — сказала девочка другим голосом. — А я доверяю своему носу.
Изучая каждое пятнышко на обоях, Саша прокралась на кухню. Взрослые замолчали, наблюдая за ребенком. Мама с печальной нежностью, бабушка недовольно. Она не мешала Саше играть, но на ее лице всегда читалось: “Этот ребенок мешается”.
— Ага! А вот и местные! Угостите путника?
— Садись, путешественник. Откуда путь держишь? — подыграла Надя.
— Я был в Лондоне, и Бомбее, и Калькутте. Подскажите, где я очутился? — меняла голос Саша и театрально хмурилась.
— Это… Кухонград. — ответила мама. — Здесь тебя всегда вкусно накормят, напоят, обогреют.
— Тогда я возьму провизии с собой. Меня ждет долгий путь. — Саша встала на табуретку и достала из шкафчика печенье. — О нет! Мне нужно торопиться! Поднимается шторм!
Невидимый шторм закружил Сашу по кухне, она спрыгнула со стула и закрутилась. В стороны полетели крошки от печенья, руками она несколько раз задела шкафчики и стол. Бабушка была готова отругать ребенка, но Надя положила руку ей на плечо.
Раздался грохот. Мама и бабушка вздрогнули и одновременно глянули на источник шума. Саша стояла и смотрела на разбитое бабушкино радио. Рядом валялось раскрошенное печенье. Девочка вся сжалась, готовая к подзатыльнику.
— Ах ты криворукая негодяйка! Допрыгалась?! А я что говорила, Надь? Не доведут до добра ее игры.
Бабушка поднялась с табуретки и грозовой тучей нависла над Сашей. Разъяренная родственница крепко приложила девочку по затылку, схватила за ухо и тряхнула. Она сжалась еще больше и повторяла про себя: “Пираты ничего не боятся”, но Саша боялась. Она раньше никогда не портила бабушкины вещи. Исподлобья девочка глянула на маму, но не поймала ее взгляд. Надя молчала.