– Это было изумительно! Огромное вам спасибо!
Рэйф машинально положил руки на бедра Пенелопы и почувствовал тепло ее тела сквозь прохладную гладкую ткань платья.
Он не ожидал такой реакции. А сам ощутил такое острое наслаждение, словно впервые оказался в женских объятиях.
Пенелопа с улыбкой отстранилась. Глаза ее горели от радости. Никогда еще Рэйф не видел ее настолько оживленной. Она выглядела до невозможного прекрасной.
Интересно, если он сейчас поцелует ее, будет ли этот поцелуй таким же ярким, как первый?
Кажется, он собирается ее поцеловать. Времени на обдумывание, как поступить, не было. Да и о чем тут думать? Надо извиниться за свое чрезмерно эмоциональное поведение, повернуться и уйти.
Но важно вовсе не то, что она должна сделать. Впервые в жизни можно позволить себе то, чего хочется. Ожидание просто невыносимо. Нужно решиться открыть дверь и шагнуть в неизведанное.
Едва губы Рэйфа коснулись ее губ, Пенелопа поняла, что пропала. Никогда еще она не испытывала ничего подобного. Под нежностью этого поцелуя скрывалась безудержная страсть.
Когда Рэйф оторвался от ее губ, он не произнес ни слова, но в глазах его застыл вопрос, на который Пенелопе не хотелось отвечать. Если она начнет размышлять над тем, что случилось, развеется то волшебное чувство, которое, скорее всего, вызвано воздействием сильной усталости, выпитого шампанского и шикарного фейерверка. Зная, что такая ситуация больше не повторится, Пенелопа была не в силах противиться желанию чуть дольше насладиться чудесным сном наяву. Потому что это было настоящее наслаждение. Запретный плод, попробовать который, возможно, больше ни разу не придется.
Рэйфа не удивило, что Пенелопа способна на такую страсть. Ведь он же видел, как самозабвенно она танцевала, когда думала, что рядом никого нет. И сейчас их тоже никто не видит, а значит, можно позволить себе выпустить наружу все, что тщательно скрывалось. Может, Рэйф и в самом деле ни за что не выбрал бы такую женщину, но случай свел их. Так почему бы не извлечь максимум возможного из каждой секунды, проведенной вместе?
Потому что их тянет друг к другу. Все сильнее с каждым прикосновением. Все ощущения кажутся такими новыми, непривычными, сильными.
И Рэйф подарил Пенелопе райское наслаждение, а затем и сам присоединился к ней. А после он целую минуту лежал обессиленный, сжимая ее в объятиях и дожидаясь, когда успокоится пульс. В груди теснились эмоции: восторг и изумление, смешанные с менее приятным чувством. Может, с замешательством? Или всего лишь дурное предчувствие?
Да что, черт возьми, сейчас произошло?
И что же будет дальше?
Глава 4
Возвращаясь из Локсбери-Холл, Пенелопа гнала свою машину так, словно за ней по пятам мчались все гончие ада.
Ужасное прозрение пришло к ней, когда она лежала в объятиях Рэйфа. Ей казалось, что она парит на крыльях наслаждения. Никогда и нигде ей еще не было так хорошо. Так безопасно…
И тут вдруг у нее в голове раздался голос ее бабушки: «Что ты натворила, Пенелопа? Боже мой! Это снова в тебе говорит кровь твоей матери. Плохая, испорченная девчонка!»
И вновь ожили ее страхи. Всю жизнь она боролась с искушениями и вдруг одним махом отказалась от этой борьбы.
Ради секса. Похоти. Одного из смертных грехов.
А ее партнер по прегрешению только подлил масла в огонь: «Это всего лишь секс, детка. Ну ладно, пусть даже отличный секс, но… Эй, подумаешь, делов-то. Не заморачивайся. – Он и понятия не имел, что это значит для нее. И не волнуйся насчет случайной беременности».
Как будто то, что он воспользовался презервативом, сняло все проблемы. Может, так и есть в том мире, откуда он явился. В мире, которого Пенелопа всегда избегала, где балом правят секс, наркотики и рок-н-ролл. К которому принадлежала ее мать.
Пенелопа оделась и, стараясь держаться с достоинством, покинула спальню. На первом этаже, к счастью, уже не было гостей – лишь персонал делал уборку, и музыканты собирали свою аппаратуру. Пенелопа зашла в гардеробную и просидела там довольно долго, надеясь, что ее перестанет сотрясать дрожь и перестанут терзать воспоминания об объятиях Рэйфа. Нужно было думать о них, как о чем-то ужасном, а вместо этого казалось, что это были лучшие мгновения ее жизни.
«Нет! – сверлила мозг мысль. – Нельзя позволить себе стать порочной!»
Джек, взглянув на лицо вошедшей в кухню Пенелопы, ту же ее обнял и сказал:
– Все закончилось, милая. Тебе нужно отправиться домой и выспаться, я сам тут все закончу. Все остатки я уже упаковал и уложил в твою машину. У ребятишек будет славный воскресный обед. – Он обнял ее крепче. – Ты это сделала. Отличная работа! Можешь гордиться собой.