Он почувствовал себя неловко. А вдруг друзья уже исключили его из своего круга, сочтя, что Рэйф теперь слишком важная птица, чтобы с ними тусоваться?
Но, заметив его, старый приятель расплылся в улыбке:
– Привет, чувак! Какими судьбами!
– Неряха, привет! Рад тебя видеть. Давай помогу. – Рэйф взял у него один из больших кофров с барабанными тарелками и стойками. – Слышал, как вы с парнями сегодня играли. По-прежнему круто звучите.
– Спасибо, чувак. Нам не хватало в некоторых каверах твоих соло на саксофоне. Например, в песне Адели. Знали бы, что ты здесь, обязательно вытащили бы тебя на сцену.
– Я был слегка занят. Видел сегодня фейерверк? Моя работа. Уже много лет не делал такое сам. Было весело.
– Класс! – похвалил Неряха.
Дойдя до автостоянки, он плюхнул на землю рядом с фургоном свои кофры, прислонился спиной к машине, ловко сделал самокрутку с марихуаной и предложил ее Рэйфу, но тот отказался:
– Я наконец завязал.
– Правда, что ли? Чувак, ну ты даешь!
Неряха зажег «косяк» и глубоко затянулся, разглядывая старого приятеля сквозь дымок от травки. У Рэйфа снова возникло чувство неловкости от понимания, что их отношения изменились, потому что изменился он сам.
– Неужели завязал и со всеми остальными своими пороками? – поинтересовался Неряха.
– Не… – ухмыльнулся Рэйф. – Некоторые слишком клёвые, чтобы от них отказываться.
«Секс, например», – добавил он мысленно.
Неряха, громко заржав, хлопнул его по спине, и чувство неловкости испарилось. Вскоре к ним подошли остальные музыканты из группы «Отклонение» и встретили Рэйфа с шумным восторгом и упреками за то, что он так долго где-то пропадал.
Заканчивая загружать аппаратуру в грузовик, старые друзья предложили Рэйфу:
– Не желаешь тряхнуть стариной? Завтра мы играем на вечеринке. А нет, уже сегодня. Ты с нами?
– Еще бы!
Мэтт, вокалист группы, ухмыльнулся:
– Тогда придется разослать еще пару-тройку приглашений. Думаю, кое-кто захочет снова тебя увидеть.
Неряха прыснул от смеха:
– Ага… Типа тех близняшек из Туикнема.
Неожиданно снова воцарилась тишина. Музыканты переглянулись. «Все еще пытаются понять, насколько я изменился, – подумал Рэйф и весело покачал головой:
– О, нет! Неужели они до сих пор в тусовке? И по-прежнему одеваются, как подружки ковбоя?
– Разумеется. – Неряха дружески заехал ему кулаком в плечо. – И они ужасно будут рады встрече, ковбой.
– Договорились. Только скажите, где и во сколько будет эта вечеринка.
Неприятное чувство, досаждавшее Рейфа, почти исчезло, и оставалось надеяться, что скоро оно забудется.
Детский приют находился на противоположном от Локсбери-Холл конце города. И это здание, видавшее виды, как и прилегающая к нему игровая площадка, совсем не походило на пышный особняк.
Но Пенелопа чувствовала себя здесь как дома. Мэгги и Дэйв, опекуны приюта, как всегда, встретили ее с той же радостью, что и в первый раз, когда она привезла в приют продукты, оставшиеся после организации большого банкета.
Мэгги и Дэйв были ровесниками бабушки и дедушки Пенелопы и относились к ней как к своей дочери.
Она приезжала сюда снова и снова. Мэгги даже не подозревала, что Пенелопа специально что-нибудь готовит или печет для приютских детишек, если на текущей неделе не оставалось вкусностей после банкетов. А когда этот секрет открылся, Мэгги крепко обняла ее и сказала:
– Ты нам нужнее, чем бесплатная еда, лапочка. Просто приезжай в любое время, когда захочешь.
Пенелопа обожала вместе с Мэгги, самым близким для нее человеком, готовить воскресные обеды. Это стало еженедельным ритуалом, и она свято блюла его.
В приюте жили не только дети-инвалиды, но и те ребятишки, которым пытались подобрать усыновителей. А еще «дети-бумеранги», которые кочевали из одной приемной семьи в другую по той или иной причине. В этом месте всегда было много етей. И много любви.
– Ух ты! Это филе?!
– Оно самое. Джек приготовил на всякий случай лишние порции для вчерашней свадьбы. Там оно подавалось со спаржей и запеченным картофелем, но, думаю, детям больше понравится гарнир из чипсов или горошка.
– Отличная идея. Вот это угощение! Давай приниматься за работу. Почисть пока картофель. Кстати, а разве ты сегодня не готовишь праздничный ужин для деда?
– С меня только десерт, и я уже сделала торт. Так что я свободна до полвосьмого.
Мэгги засияла от радости.
– Вот и славно! Дети разучили для тебя небольшую пьесу и собираются показать ее после обеда. Должна предупредить: она немного нудная.
– Ну уж не нуднее ожидающего меня праздничного ужина. Мэгги, мне почти тридцать, а я по-прежнему получаю строгий взгляд от родных, если вдруг воспользуюсь не той вилкой из столового прибора.