Пенелопа, потрясенная, сползла чуть ниже в воду. В памяти всплыли слова, сказанные Рэйфом, когда они вместе наблюдали под дубом, как обмениваются брачными клятвами Кларисса и Блэйк: «Вы знаете, что это такое – иметь семью. Родителей». Рэйф тогда назвал Пенелопу счастливой, а в глазах его было столько печали.
Значит, когда он был маленьким мальчиком, ему казалось, что, если ты живешь в большом особняке, у тебя обязательно есть семья, которая тебя любит?
Пенелопа почувствовала, что вот-вот расплачется. Ей захотелось дотянуться сквозь время к тому мальчику и обнять его крепко-крепко, как это сделала бы Мэгги, и отвести его в приют «Радуга».
Может, потому Билли смотрел на этого мужчину с таким обожанием? Чувствовал, что у них много общего?
– В мое время таких приютов, как «Радуга» не было, – тихо произнес Рэйф. – Хотел бы я в те годы оказаться в подобном месте. – У него вырвался короткий смешок. – Случись такое, я, возможно, не нарушил бы в жизни так много правил.
Пенелопа улыбнулась дрожащими губами.
– Но все-таки ты свернул на верный путь. Посмотри, чего ты достиг, кем стал…
Она, пошевелив ногой, коснулась ноги Рэйфа, и тот, обхватив под водой пальцами лодыжку Пенелопы, мягко сказал:
– А мне ужасно интересно, какова ты. Каждый раз, когда я говорю себе, что, наконец, понял твою натуру, ты вытворяешь что-нибудь эдакое, до чертиков изумляющее меня.
– Например?
– Нарушаешь правила. Не отвела Билли в полицию, поднялась со мной наверх, хотя думала, что это запрещено.
Пальцы Рэйфа начали нежно поглаживать ее лодыжку, посылая вверх по ноге волны удовольствия. В животе что-то приятно сжалось. Вместе эти ощущения сплелись в одно – мучительное и изысканное одновременно.
– Не танцевать на публике – это тоже одно из твоих правил?
– Что?! – воскликнула Пенелопа.
– Я видел тебя тогда, танцующей в лабиринте. Я стоял на балконе.
– А откуда ты узнал, какую песню я слушала?
– Ты оставила свой плеер на столе в холле. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы выяснить, какой трек слушали последним.
– Ты шпионил за мной! – Пенелопа вырвала ногу из его пальцев, встала и вылезла из ванны.
Рэйф, должно быть, тут же вылез следом, потому что, обмотавшись полотенцем и повернувшись, Пенелопа увидела его рядом с собой. По его телу ручейками стекала вода. Он взял ее за руки и горячо возразил:
– Я не шпионил! Я хотел больше узнать о тебе.
Пенелопа всем существом ощущала его близость и то, что Рэйф обнажен. Она чувствовала жар, исходящий от его кожи, и мужской запах, который не заглушали даже ароматы пены и соли для ванны. Волосы Рэйфа свисали мокрыми прядями, на подбородке темнела щетина, а в глазах было такое выражение…
– Ты по-прежнему меня интригуешь, – прошептал он. – Нет, правильнее будет сказать, что ты меня изумляешь.
Пенелопа затаила дыхание.
Она его изумляет? В это невозможно было поверить. Она в жизни никого не изумляла. Высшей похвалой от деда были слова, что он гордится ею, а от бабушки – лишь кивок и улыбка.
Рэйф – очень успешный человек. Он владелец огромной компании и только что купил поместье, которое по карману лишь немногим. Что же такого изумительного он нашел в ней? И ведь, судя по тому, как он смотрел сейчас на Пенелопу, он не лгал.
Она еще держалась на ослабевших разом ногах, но пальцы, придерживавшие у груди полотенце, начали потихоньку разжиматься.
С тела Рэйфа все еще капала вода. Он обвел мокрыми прохладными пальцами лицо Пенелопы, и там, где они коснулись ее кожи, вдруг стало горячо. А Рэйф, глядя ей в глаза, уже поочередно касался ее виска, скулы, носа, рта, проследил красиво изогнутую линию верхней губы, а затем его палец застыл на пухлой нижней губе.
Пенелопа увидела, как желание затопило глаза Рэйфа. Он приблизил к ее лицу свое лицо. Его рот замер на расстоянии волоса от ее губ.
Это был не поцелуй, но что-то более глубокое – контакт не физический, но духовный. Ожидание прикосновения рта Рэйфа было мучительным, и в то же время ничего замечательнее Пенелопа еще не испытывала. Ее переполняло ощущение близости, понимание происходящего, чувство защищенности. Удивительно, но она чувствовала себя в безопасности рядом с этим мужчиной, хотя понимала, что вот-вот их взаимная страсть вспыхнет с той же силой и красотой, что и фейерверк в небе.
Когда Рэйф наконец коснулся ее губ, полотенце выскользнуло из пальцев Пенелопы. Одним поцелуем все не ограничилось. Их были тысячи: и кратких, легких, и долгих, знойных.