И с того дня я ее терпеть не выношу.
– Да, она в своем кабинете. Просила меня сказать тебе, как только ты придешь, чтобы зашла к ней, – небольшая пауза и я вникаю в то, что мне только что сказала эта темноволосая секретарша, – Лилия Дмитриевна, Ольга Викторовна просила вас зайти к ней.
Я фыркаю, показывая, что не особо рада слышать эту новость. Даже шуточное преподнесение этой вести не дало мне улыбнуться. Если эта женщина решила пригласить меня сейчас, значит я натворила что-то серьезное. Но что?
Быстро прощаюсь с Настей и иду в сторону лифта. По пути выбрасываю пустой стакан из под кофе, который допила во время разговора с подругой, в пластмассовое серое ведро рядом с лифтом. Железные двери открываются, давая увидеть свое отражение в высоком зеркале, прикрепленном на стенке металлического лифта. Нажимаю на кнопку с цифрой восемь и поворачиваюсь в сторону зеркала. Я была невысокой блондинка с волосами, что были чуть длиннее каре. Голубые глаза были подведены черной подводкой, а ресницы подкрашены тушью. Я бы не сказала, что очень красивая, но и на монстра, вроде, тоже не похожа. Слегка приподнимаю волосы, придавая им легкий объем, и поворачиваюсь обратно в сторону выхода.
Двери открываются, давая мне полноценно увидеть то, как человек двадцать сидят за компьютерными столами и работают над новым журналом. Это была обложка нашей работы: художники, арт - директора, фоторедакторы, литературные агенты, корректоры. Словом все, кто занимался именно оформлением. Творческие личности, которых лучше не трогать, тем более, когда они творят. Будет такой скандал, что врагу не пожелаешь.
Я же относилась именно к информационной части.
Два года назад я пришла сюда, чтобы быть одной из редакторов газеты, но меня взяли в корреспонденты. Почему-то Ольга Викторовна решила, что я больше подхожу именно к тем, кто собирает информацию, а не к тем, кто ее расписывает и оформляет. Это очень странно, ведь я изначально сказала, что лучше именно в сфере письма, а не журналистики. Но, кто меня послушал? Никто...
В общем, к этой должности я привыкла неожиданно быстро. Чуть больше, чем за полгода, я смогла полностью освоиться в этой работе и стала отличным корреспондентом. И я надеюсь, что сейчас Ольга хочет просто использовать мой успех в добыче информации, а не сообщить обратное. Хотя, я, вроде, не подавала ей повода для увольнения. Впрочем, он ей и не нужен.
Перед тем, как зайти в личный кабинет начальницы, ко мне подходит светловолосая девушка и забирает из моих рук серую теплую дубленку с белой меховой подстилкой внутри. Красота красотой, но на улице зима, а я не хочу отморозить в себе последние положительные качества.
Я стучу в стеклянную дверь, которая не просвечивала то, что происходило в кабинете главного редактора, из-за матово-белого оттенка. Жду положительного ответа и медленно вхожу. Глаза сразу подают на большой стеклянный стол, который полностью был усыпан разными статьями и пробными выпусками. Я увидела много разных бумаг, органайзер для ручек и другую канцелярию, которую использовала Ольга Викторовна, чтобы подписывать заявления о нашем увольнении.
– Ты то мне и нужна была, Маргелова.
Мысленно фыркаю. Не люблю, когда меня называют по фамилии. Да и вообще все в целом , что как-либо связывало меня с моей семьёй. Однако, ей такого говорить не собираюсь, я ещё не самая отчаянная мазохистка, как вы, наверное, думаете.
Коротко спрашиваю ее о том, что случилось, нехотя усаживаясь на белый кожаный стул, с металлическими ножками. Начальница обходит стол и подходит ко мне со спины. Ее руки падают на мои плечи, а голова опускается ближе к уху. Я незаметно вздрагивает понимая, что могу лишиться своего сердца.
– Мне нужна информация и ты должна будешь мне ее раздобыть.
С улыбкой проговаривает женщина и я незаметно удивляюсь. По коже пробежались мурашки от этой странной улыбки маньяка. Неужели эта ведьма умеет улыбаться?
Ольга проходит вперед и я вижу ее короткую желто - черную клетчатую юбку, в составе с белой блузкой. Верхние пуговицы расстёгнуты, открывая вид на выпирающие ключицы. Все сразу укладывается на свои места.
Ещё год назад мы с Настей заметили такую интересную вещь. Когда наша начальница надевала такой порядок одежды, это значило только одно - у нее была весьма веселая ночь. И благодаря этой ночи, Ольга Викторовна хоть на некоторое время была сносной.