- Никогда?
- Если не хотим болеть, - быстро поправился Арам.
Поправка насторожила. Виссавиец что-то скрывает. Как скрывал и вчерашним утром, когда они приехали в замок. Но врать он не умеет, верно, не приучен, потому и делает это как-то неловко. Вон, уши покраснели, щеки покрылись румянцем, пальцы, державшие чашу - дрожат. Стыдишься?
"Выпей до дна, не бойся!" - голос хранительницы был так неожидан, что рука Рэми дрогнула, и пара капель упала на стол, оставив на коричневой поверхности темные пятна.
- Не обращайте внимания, - успокоил гостя хозяин. Капли действительно тотчас исчезли. Этот проклятый замок пропитан магией... Все здесь пропитано знакомой до боли, пьянящей магией. Может потому Рэми так плохо?
- И не бойтесь, эльзир всем идет на пользу. Даже кассийцам.
- Так спокойно относитесь к недоверию? Если я вас оскорблю, вы тоже...
- Не думаю, что вы это сделаете.
- Так во мне уверены? И так уверены в себе?
- Нельзя заставить человека быть счастливым, - не ответил Арам, отпивая из своей чаши.
Что же, "мальчишка" даже успокоился во время короткой перебранки. Значит, не так уж и прост. И, уж тем более, не невинен, как показалось поначалу Рэми. Да и может ли советник вождя быть глупым? Может, если это сын героя.
- Этот напиток дает нам все, кроме морального удовлетворения от еды, - продолжал Арам. - А вы так любите его испытывать, не так ли? В Виссавии мало внимания уделяется таким вещам, зато очень много - личному выбору...
- И магии, - быстро ответил Рэми.
Кисловатый эльзир тем временем полностью справился с болью в голове. Мало того, он наполнил жилы бодростью. Тело вдруг стало легче, разум - светлее, а взгляд более острым.
И теперь сидевший напротив вовсе не казался Рэми мальчиком. Скорее - слишком рано созревшим мужчиной. Впрочем, кто его знает, может, на эльзире мужчины созревают гораздо быстрее?
- И магии, - согласился Арам. - Дар дается богами.
- Еда - тоже. Наверняка и одежда?
- А почему бы нет?
- Это так удобно. Ничего не делать, а все получать, - быстро ответил Рэми. - Чем вы это заслужили? Чем вы лучше нас, кассийцев? Почему смотрите на нас с презрением?
- Когда, простите, я смотрел на вас с презрением? - ровно заметил Арам.
- Когда? - засмеялся Рэми. - Да хоть сейчас! Слова вас не задевают. Вам все равно. Простите меня, но относиться равнодушно можно лишь к мнению того, кто ниже по положению. К мнению слуги, например!
Арам вздрогнул. Впервые за время разговора Рэми показалось, что в глазах советника мелькнуло что-то вроде гнева. Но тут Арам поднялся, обошел стол и, опустившись перед ошеломленным Рэми на колени, поцеловал его руку, прошептав:
- Мой архан.
Голос хозяина был спокоен, в ладонях его появилась щетка, и Арам начал быстро счищать с сапог Рэми грязь.
- Вы с ума сошли! - прошептал телохранитель, когда половина работы была сделана - раньше он так и сидел, застыв, не в силах поверить. - Встаньте! Это вас недостойно.
- Почему же, - так же ровно спросил Арам. - Я - сын ублюдка, рожденного от любовника. В вашей стране я - хуже собаки несмотря на мой дар... Ах да, дар это тоже понятие невозможное для какой-то собаки. Что было бы со мной в Кассии? Вы бы меня убили? Или оказали милость, сделав харибом, слугой архана? Так вот вы, я уверен, не худший архан. Не так ли?
- Встаньте немедленно! - Рэми вскочил на ноги, нечаянно толкнув Арама слишком сильно, так, что тот упал на спину. - Простите, простите ради всех богов! - шептал он, подавая виссавийцу руку.
Арам помощь не принял и встал сам. Вернулся на место, вытер перепачканные руки о невесть откуда появившуюся салфетку и с тем же безразличием отпил еще глоток из чаши.
- Сегодня днем я видел, как один из ваших арханов ударил своего хариба. За что? Дайте вспомню... ах да, за оторвавшуюся пряжку. Архан тот, простите за прямоту, глупый и толстый, единственное, что в нем хорошего - чистая кровь, настолько чистая, что чистота та уже давно не обижена даже тенью присутствия силы. Он - пуст. В нем - ничего нет. А его хариб, хоть слабый, а маг... в нашем мире было бы наоборот. Хариб оказался бы господином, а ваш архан - слугой. Кто их нас честнее?
Рэми посмотрел в стоящую перед ним чашу. Остатки мутной зеленой жидкости вызывали в нем тошноту и так напоминали родные болота... когда-то он думал, что он - обычный рожанин, низкорожденный. Когда-то прятал свою силу, потому как рожан с силой убивают... Арам в чем-то прав. И от его правоты было еще более тошно.