- Но это только временно. Ты прав, будущий вождь Виссавии. Нам нечего делать в клане, и незачем оставаться под властью твоего безумного дядюшки... который, к тому же, не желает нас видеть. Безумный вождь поопаснее Алкадия будет... Может прибить нас всех раньше, чем вмешается хранительница...
Рэми с удвоенной страстью шептал удивленной невесте слова любви, и тихо плакал, когда ни о чем не спрашивая, она прижималась к нему всем телом, ловя губами соленные капли.
- Он сведет меня с ума! - шептал Рэми в распущенные волосы Аланны.
- Я тебя сведу с ума, - чуть ревниво ответила девушка, стягивая с себя остатки одежды.
Она сдержала свое обещание. И когда спустя некоторое время они лежали обнаженные, уставшие, на мокрых от пота простынях, Рэми расслабленно улыбался. Прав был Мир. Теперь его не тревожило чужое безумие. Вот она, его любовь - светлые, влажные кудри, рассыпавшиеся по подушке, огромные, голубые глаза и задорно задранный носик:
- Ну? - протянула Аланна. - Успокоился?
- Успокоился. С тобой я всегда спокоен. Потому что счастлив.
И после недолгого молчания, решился:
- Тебе нравится Виссавия?
- Мне везде нравится, где ты есть, - зевнула Аланна. - А теперь я буду любить Виссавию всегда.
- Почему?
- Потому что именно в Виссавии ты вновь вернулся в мое ложе. Когда мы в последний раз были вместе, а, Рэми? Когда ты был бедным, лесником. Когда я не знала о твоей силе...
- И все равно меня любила.
- Может, это не любовь? - игриво ответила Аланна, проводя подушечками пальцев по губам Рэми. - Может, это проклятие? Но я счастлива так, как никогда в жизни. Если ты уйдешь, что у меня останется?
Рэми ничего не ответил. Вплетя пальцы в волосы Аланны, он остановил слова властным поцелуем.
А за окном бушевала буря. За окном... не внутри. Миранис прав, у него есть ради чего жить, ради чего сопротивляться. У вождя нету.
От воды шел ароматный пар, и принц, расслабившись, закрыл глаза, наслаждаясь ванной.
- Ты сам запретил Рэми подходить к сестре до свадьбы, - сказал Лерин. - А что если он опять обезумеет? И навредит Алане?
"И все-таки он не выдержал и спросил", - лениво подумал Миранис, откидывая голову, чтобы хариб смог смыть с его волос мыльную пену.
- Ох, Лерин, не знаешь ты силу любви, - промурлыкал Кадм. - С такой девушкой, как Аланна, никакое безумие не страшно.
- Достаточно, Кадм, - оборвал его Миранис. - Но ты прав. Рэми надо было укрепить щиты и близость с моей сестрой с этим отлично справится. Не смотри на меня, Лерин, не забывай, что Аланна - невеста Рэми. Да и все меняется...
- Что заставило тебя изменится? Мир, ты сам не свой, с тех пор, как сходил к прорицательнице. Что тебе сказала Ниша?
- Ничего особенного.
Она не сказала, она сделала. Она душу перевернула.
В ту ночь Мир так и не смог уснуть...
Крики Рэми услышал еще в коридоре. Он с удовольствием бы развернулся и ушел в свои покои, но стоявшие у дверей дозорные без приказа отворили двери в покои принцессы, впуская телохранителя внутрь.
Значит, хариб не ошибся и принц все же здесь. Иначе без доклада Рэми бы не впустили. Да и хотел ли он, чтобы его пускали?
Шевельнулся было стоявший у дверей Кадм, но, заметив Рэми, кивнул, едва заметно улыбнувшись. Видимо, скандал его только забавлял, хотя Рэми сразу же вогнал в краску.
- Ты не можешь!
Растрепанная Калинка гордо выпрямилась перед принцем, высоко задрав подбородок. Горели румянцем ее щеки, полыхал в светло-карих глазах гнев, катились по щекам крупные слезы. Отчаяние, скорее почувствовал, чем увидел Рэми.
- Да что ты? - холодно усмехнулся Миранис, указав Рэми на место у окна. Телохранитель подчинился, Лерин поклонился принцу, принцессе, кивнул Кадму и, не обращая ровно никакого внимания на Рэми, вышел. Что же, ожидаемо. Седой так и не принял нового телохранителя, предпочитая держаться с Рэми холодно. Впрочем, Рэми и настаивал. Он не любил навязываться. Да и в том пока не нуждался, скорее, наоборот, это именно ему не давали покоя.
- Не могу? - переспросил принц. - Скажи, родная, разве я яро сопротивлялся и не хотел ехать в страну "варваров"? А теперь, за один день, ты полюбила Виссавию? А позволь тебе не поверить!
- Как ты можешь! - внезапно залилась слезами Калинка. - Как! Дома? Это у тебя - дом! А у меня? Мать? Прыгает из постели в другую! Отец? Топит стыд в вине! Не смотрят оба, с кем пьют, с кем спят. Лучше здесь, чем все время выслушивать: "Почему платье открыто? Почему волосы не прибраны? Почему мало краски на носу?" Здесь люди не играют. Они настоящие, понимаешь?