Мир слегка побледнел, и Рэми почувствовал, что тот колеблется. Кадм чуть шевельнулся, укрепляя щиты наследника. И правильно - нельзя было дать гневу Мираниса ранить Калинку.
Впрочем, это был не только и не столько гнев, сколько печать. Вынув из кармана кружевной платок, принц отер слезы Калинки, и в карих глазах девушки засветилась надежда. Но Мир заставил принцессу сесть в кресло, и, присев на стоявший рядом столик, продолжил, смотря не на Калинку, на Рэми:
- Ты просто непроходимо глупа.
Рэми вдруг почувствовал, что не совсем уже Калинку убеждает принц. Не совсем для нее подыскивает слова, и не совсем над ней издевается.
- Виссавийцы и настоящие? - засмеялся принц. - Наши кассийцы красят тела. Эти - души. Как ты думаешь, что хуже?
Рэми знал ответ. Знал, кто хуже. И уже давно выбрал. Но принцесса выбрала иначе:
- Говоришь так, потому как зажрался! - вновь закричала она, вскочив с кресла. Принц даже не пошевелился, встретив принцессу равнодушным, насмешливым взглядом.
- Ты всего лишь избалованный мальчишка! - зашипела Калинка. - Ты горя-то и не видел. Ты единственный сын, оттого самый любимый, самый опекаемый. Ты наследник! А у меня пять сестер. И два брата! Слышишь? Что мне светит в твоей Кассии?
- Выражения подбирай! - холодно ответил Мир. - Ты - архана, принцесса, а ругаешься, как уличная торговка.
Рэми бы заткнулся. Сразу. Редко в глазах Мира появлялась сталь, но если уж появлялась...
Но Калинка ничего не боялась. Она бросилась к принцу, замолотила кулачками по его груди и заревела. Горько, истерично.
Мир посмотрел ненавидяще на Рэми и вдруг обнял Калинку, и вдруг, прикусив губу, обнял тонкую девичью талию, прижав кричавшую Калинку к вышитой серебром тунике.
- Почему? - рыдала в объятиях принца девушка. - За что? Что там? Что? Отец в долгах... Братья из игорных домов не выходят... Нормальные на меня и не смотрят. А тут... стать женой вождя Виссавии! Мир, хороший мой, родной... смилостивься! Прошу тебя, смилостивься! Я сгнию заживо дома, понимаешь?
- Не понимаю, - неожиданно мягко ответил принц, гладя рыжие волосы. - В твоем возрасте девушки о любви думают, а ты - о власти.
- О любви? - взвыла Калинка. - О какой любви? Есть она? Была у меня "любовь"! И поцелуи... по углам были и томление, и бессонные ночи! Как дура растаяла. Но подружка красивее оказалась, да побогаче, вот и вся любовь... Они муж и жена, а я...
- А ты стала циничной. Не надо.
- По мне лучше циничной, чем дурой, - оттолкнула Мира Калинка. - Никаких "домой"! Даже не думай. И плевать мне, что ты наследный принц - на этот раз меня не сломаешь.
- Силком потяну, но сестру...
- Ага! Вспомнил! Про кровь общую вспомнил! Где ты раньше был?
- Калинка, пойми - вождь тебя не хочет.
Калинка сглотнула, гнев ее, энергия, бившая недавно ключом, вдруг исчезли. Она оттолкнула Мира, отшагнула назад и вдруг пошатнулась, в полуобмароке упав на руки подоспевшего Рэми.
Телохранитель ее понимал. Растирал холодные ладони и думал, как сложно гордой архане, дается горькое знание - ее отвергли. В который раз - предали.
- Он даже не видел меня, - шептала Калинка, не замечая, как катятся по ее щекам крупные слезы. - Не верю. Не верю, что вождь Виссавии способен кого-то оттолкнуть, даже не увидев. Не посмотрев в глаза. Они же целители. Сердца лечат, а сами их ломают? Этого быть не может. Не может. Что ты ему наговорил?
- Мне ничего не пришлось наговаривать, - устало ответил принц. - Он не хочет видеть ни тебя, ни меня. Я наследный принц Кассии, я больше не могу ждать.
- Если мы здесь не для моего замужества, то зачем?
- Это уж дело не твое...
Калинка, оттолкнув протягивающего ей чашу с водой Рэми, вдруг вскочила с кресла, распахнула боковую дверь, вбежала внутрь. Там она бросилась, не раздеваясь, на кровать и разрыдалась, а Мир, осторожно прикрыв дверь, некоторое время стоял неподвижно, глядя в огонь.
- Когда мы вернемся, я найду для нее нормального жениха, - сказал он вдруг. - Нормального, а не этого виссавийского ублюдка.
- Это мой дядя, - неожиданно даже сам для себя напомнил Рэми.
- Я знаю. Но все равно - ублюдок. Останешься со мной, Рэми!
Странный приказ и непонятный. Но Рэми, как и всегда, не спрашивал.
У покоев принца Кадма сменил зевающий Тисмен. Наверняка, опять не спал всю ночь, наверняка опять времени даром не терял, вновь препарируя какую-то зверюшку. И любимец за ним следовал другой - на этот раз достаточно симпатичный, похожий на серый комок шерсти, с острой, увенчанной круглым носом мордочкой. Росточком звереныш не вышел: размером он был чуть больше обычной крысы, зато глазки его казались живыми, умными и понимающими.