— Очень... мило, — выдавила она из себя. — Так по-детски непосредственно.
Семён Аркадьевич налил в две огромные кружки чай и сел на диван, который жалобно скрипнул. Анжелика примостилась на краешек, сохраняя позу и выражение лица «я — женщина-загадка». Время шло. Он рассказывал ей про устройство семафора, она кивала и улыбалась. Терпение её лопалось. Было очевидно, что этот «медведь» намёков не понимает. Придется действовать в лоб. Это был рискованный, почти запрещенный прием из её арсенала, но другого выхода не было.
Она грациозно поднялась, подошла к нему вплотную, провела рукой по его необъятному плечу и, заглянув в его «холестериновые озёра», прошептала своим самым соблазнительным голосом:
— Семён Петрович... или Аркадьевич... Ой, простите, запамятовала... В общем! Я смотрю на вас, на эти паровозики... и я вся горю... Во мне проснулась женщина... Я хочу вас... — Она сделала драматическую паузу. — Я так устала от этих глупых мальчиков... Мне нужен настоящий мужчина. Мощный. Большой. Чтобы взял меня в свои сильные руки и...
Семён Аркадьевич смотрел на неё с интересом, как на новый локомотив. Анжелика поняла, что пора наносить решающий удар. Она наклонилась к его уху, чтобы её горячее дыхание коснулось его мочки, и произнесла сакральную фразу, которая должна была сработать как код от сейфа:
— Семён... Давай посексимся?
Наступила тишина. Было слышно, как тикают его дорогие часы и как где-то в миниатюрном «Зареченске» гудит игрушечный поезд. Семён Аркадьевич не бросился на неё с диким рыком. Он не начал осыпать её бриллиантами. Он сделал то, чего Анжелика не могла предвидеть даже в самом страшном сне. Он громко и заразительно расхохотался.
Он смеялся так, что диван под ним подпрыгивал, а паровозик на рельсах сошел с дистанции. Он хохотал до слёз, вытирая их ладонью размером с сапёрную лопатку.
— Ой, не могу... девочка... ой, уморила! — выговорил он, отсмеявшись. — Посексимся, говорит... Милая моя, да ты на меня посмотри! Мне чтобы шнурки завязать, нужно три перекура делать. Какой секс? Мне кардиолог даже по лестнице пешком запрещает ходить! Для меня секс — это как для тебя квантовая физика. Я слышал, что он существует, но понятия не имею, как это работает и зачем оно мне надо.
Анжелика стояла, как громом пораженная. Её мир, построенный на простой формуле «красота = деньги», дал трещину и рассыпался на куски.
— Но... как же? — пролепетала она. — Вы же... богатый мужчина... Рестораны, часы...
— А, это... — махнул рукой Семён Аркадьевич. — Дочка заставляет. Говорит: "Папа, ты совсем одичал со своими паровозами! Иди в люди, познакомься с кем-нибудь. Хотя бы просто поужинаешь с красивой девушкой, кругозор расширишь". Я и хожу. Слушаю вас, анекдоты травлю. Ты у меня уже пятая за месяц. Прошлая, вон, стихи Есенина читала. Так фальшивила, что у меня паровозик «Анна Каренина» сам под колеса бросился.
Он встал, подошел к комоду, достал кошелек и протянул ей несколько крупных купюр.
— Вот. Возьми на такси. И на салат свой. Ты молодец, старалась. Артистка! Но я, деточка, ищу не с кем «посекситься». Я ищу с кем в паровозики поиграть. И чтобы человек хороший был. Чтобы станцию «Зареченск» от «Владивостока» отличал. А это, знаешь ли, посложнее будет, чем... ну, ты поняла.
Анжелика, оцепенев, взяла деньги.
Она вышла из его подъезда и села на лавочку. В голове было абсолютно пусто. Бизнес-проект потерпел сокрушительное фиаско. Инвестор оказался просто любителем железных дорог.
Она посмотрела на деньги в руке. На такси хватит. И даже на шаурму у вокзала. На самую большую и жирную. Потому что после такого вечера диета была последним, что её волновало. А впереди её ждал новый, неизведанный мир. Мир, в котором, оказывается, не всё решалось через постель. И это было очень здорово, хоть и страшно.