Стрельцова: Почему молчишь? Вы поговорили?
Вика сама себя одернула. Ну мало ли что она имела в виду, да и та ли это Олеся вообще. Но сердце предательски паниковало в груди, борясь с разумом. Новое сообщение расставило все точки над и.
Стрельцова: Она же сегодня работает? Приедешь ко мне?
Изображение моментально стало мутным. Глаза Вики наполнились слезами, а к горлу подступила тошнота.
От всхлипов проснулся Славик и сонно спросил:
— Викуль, ну что опять?
Вика ничего не ответила. Просто дала ему телефон в руки, а сама рванула в ванную. Закрыв дверь на замок и включив воду, она смогла позволить себе плакать не стесняясь.
Какой же дурой она сейчас себя чувствовала. Как она могла так легко поверить Славику? Или именно так выглядит безоговорочное доверие мужу? Но вышло, что доверять никому нельзя, иначе получишь нож в спину. Боль от зияющей раны душила, давила и разъедала все внутри.
Стук в дверь заставил ее вздрогнуть.
— Вика, открой! Я всё объясню тебе! Только открой! Пожалуйста!
Она молчала, растирая соленую влагу по лицу.
После тщетных попыток достучаться, Славик выбил дверь, сгреб в охапку сопротивляющуюся жену и, не давая ей вырваться, отнес в комнату. Вика кричала, дергалась, царапалась и кусалась в надежде избавиться от его рук. Но Славик всё покорно терпел и ждал, когда у нее закончатся силы.
— Прости, прости, родная. Я так виноват перед тобой. Я мудак. Козёл. Умоляю, выслушай, — шептал он Вике на ухо.
В какой-то момент она обмякла, словно силы покинули ее, вместе с душой и сердцем. И Славик, набрав полную грудь воздуха, заговорил:
— На новогоднем корпоративе, мы все хорошо выпили. Олеська с самого начала ко мне клеилась, а тут совсем осмелела. У нас с тобой не лучший период в отношениях был и я... в общем... поддался. Дурак. Я пожалел об этом сразу и долго мучился чувством вины перед тобой. Объяснился с Олесей, что этого больше не повторится никогда, что люблю только тебя. Она вроде сначала отстала. Не трогала меня. Потом снова начала липнуть. Несколько раз подстраивала ситуации так, чтобы мы оказывались где-то одни. Но между нами ничего больше не было. Пока она не пригрозила, рассказать тебе. Я побоялся. Побоялся, что ты узнаешь и уйдешь... я не хочу тебя потерять. Мы же семья. У нас две замечательные дочки.
Вика сначала коротко хохотнула. Затем беззвучно засмеялась. А потом подняла на мужа заплаканные глаза и, несмотря на улыбку, зло сказала:
— Так почему ты не думал обо мне, о наших детях, когда спал с ней?
— Я... Прости меня, пожалуйста. Умоляю, дай шанс. Этого никогда не повторится!
— Уже повторилось! Ты же сам сказал, что тебя бедного заставили путём шантажа, — снова усмехнулась она.
— Да! Именно так!
— Егоров! Ты сам себя слышишь? — Вика перешла на крик негодования. — Глупо утверждать, что она смогла заставить тебя с ней спать. Почему я вообще должна тебе верить? Вчера ты утверждал, что между вами вообще ничего не было. И я поверила...
Из глаз Вики снова полились слезы и началась истерика. Сквозь вхлипы и рыдания она слышала обрывки его мольбы о прощении и просьбы дать ему шанс. Но Вика не понимала, как? Как верить ему, если почти год она даже не догадывадась, что муж ей изменяет.
— Я не могу, — тихо сказала она.
— Нет, пожалуйста, не разрушай нашу семью, — Славик снова попытался заключить Вику в объятия.
Но она отпрянула от него.
— Разве это я ее разрушаю? Это сделал ты, когда изменил мне.
— Я оступился и готов хоть всю жизнь просить у тебя за это прощения.
— А ты бы простил? Если бы я тебе изменила, простил бы меня? — сверлила Вика его горящим взглядом.
Славик молчал. Хотел что-то сказать, но не смог.
— Не простил бы, — ответила она за него. — Поэтому дай мне уйти.
— Куда? Куда ты уйдешь? — уже не так миролюбиво спросил Славик.
— К маме или на съемную квартиру. Еще не знаю. У меня не было времени подумать.
— У мамы вам будет тесно, за съем нужно платить, — начал Славик давить на больные точки.
— Ну раз так переживаешь, можешь поиграть в благородного рыцаря и уйти сам, — резонно предложила Вика.
Славик молча разглядывал жену, словно впервые ее видел.
— Хорошо. Я уеду на несколько дней. Дам тебе время остыть и подумать. Надеюсь, ты образумишься и не наломаешь дров, — Вике не понравились эти слова мужа, но она решила промолчать, чтобы он скорее ушел и оставил ее наконец одну.
Стоило входной двери захлопнуться, как Вика, словно разом потеряв все силы, рухнула на край их кровати и в голос разревелась. Вот и всё. Закончилась их история, оставив после себя горечь разочарования и предательства, боль потери и непонимание, как жить дальше.