В кухню возвращаюсь хмурым. Колян сидит на стуле, поджав одну ногу под себя, а второй болтая, и с удовольствием уплетает яичницу.
— Пап… — спрашивает с набитым ртом. — А если Кирилл не сдаст твои нормативы, мы же всё равно будем с ним дружить?
Ну, и что тут скажешь?
— Это не связано. Спорт и дружба — разные вещи.
— That’s right! (прим. автора: именно!) — кивает головешкой малая.
– Не вздумай только учить парня плохим словам.
Колян смеется, прикрыв рот маленькой ладошкой.
– Смешно тебе? Я до сих пор в шоке, что ты сама их знаешь! — подхватываю мелочь на руки, усаживаю на согнутый локоть, а свободной рукой убираю тарелки в посудомойку. Николь заливисто хохочет.
– Когда уже откроют твой сад? Болтаешься со мной, как беспризорник. Может, тебя к деду в деревню отправить?
– Не-е-е-ет! — ахает Николь. — Я хочу посмотреть, как Кирюха сдаст нормативы.
– Ну, ладно.
Выходим из дома раньше обычного. Воздух сухой, колючий, мороз давит. Под ногами хрустит наст, какие уж тут забеги?
Подхожу к машине, и, конечно же, взгляд останавливается на царапине. Она будто бы раздалась за ночь. Хотя, конечно, мне это только кажется. Провожу пальцем по лаку. Ледяной металл холодит кожу. И снова та же мысль: если не убрать — будет раздражать. Если убрать — все равно ведь хрен забуду, что она когда-то была.
— Пап, поехали! — тянет меня за рукав Николь.
По дороге к училищу небо стремительно меняет окрас, наливаясь ртутной тяжестью. И поднимается шквальный ветер. Дорогу местами переметает. Сжимаю руль чуть крепче. Отменить бы все к чертям! Так Элла сказала, что тянуть некуда.
Парковка почти пустая. Я успеваю прорваться, а другим сотрудникам, скорее всего, придется постоять в пробках. Выходим из машины, прячась в воротниках от летящей в лицо снежной крошки, которая здорово осложняет дыхание.
Через секунду вижу их. Элла с Кириллом уже, оказывается, здесь! Стоят у ворот, пригибаясь под ветром. Элла кутается в пуховик, защищая своей фигурой от ветра сына. Меня эта ее жертвенность цепляет. Хотя, в моем понимании, так бы поступила любая нормальная мать.
Удерживая Николь за руку, решительно шагаю навстречу.
— Доброе утро, — кивает Элла, пытаясь перекричать ветер. — Мы пришли. Как и договаривались.
Я дергаю головой, дескать, вижу, и окидываю взглядом ведущую к стадиону дорожку. А та вся во льду, щедро припорошенном снегом, который наш дворник пытался расчистить, а потом, осознав, насколько это гиблое дело, бросил.
Перевожу взгляд на парня. Тот смотрит на стадион без воодушевления. Я хорошо его понимаю, чего уж.
— Пойдем, — решаюсь. — Раз такое дело, сдашь нормативы внутри.
Элла на секунду прикрывает глаза. Почти незаметный жест, но не для меня. Видно же, какое облегчение она испытывает!
В спортзале тепло. И никого, кроме нас и одного из физруков, вышедшего со мной поздороваться.
— Разминка десять минут, — говорю Кириллу.
— Я разминался дома.
— Не спорь! — тычет сына в бок людоедочка.
Кирилл кивает и начинает неспешно разминаться. Элла молча наблюдает за сыном с дурацкой улыбочкой на губах. Но я успел узнать ее чуточку лучше и потому подмечаю, как нервно при этом подрагивают ее пальцы.
Николь усаживается на скамейке и, болтая ногами, заверяет Эллочкиного пацана:
— Я буду за тебя болеть!
Кир криво улыбается. Элла отвечает моей дочке ласковой нежной улыбкой. А у меня что-то внутри екает. И такая реакция мне категорически не нравится.
— Готов? Начнем с самого сложного. Бег на три тысячи. Дорожка свободна.
Кирилл кивает. Элла закусывает губу. Я щелкаю секундомером:
— Пошел!
Кирилл стартует ровно. Не рвется. Держит темп. На втором круге его дыхание сильно сбивается. Элла, болея за сына не меньше моей малой, выкрикивает подсказки о том, как дышать правильно. На третьем лицо пацаненка краснеет, но он не сдается. Я смотрю не на скорость. Я смотрю на характер. Финиширует с результатом выше среднего. Без специальной подготовки — это достойный результат, хоть и не выдающийся для тренированного спортсмена.
Элла делает шаг вперед. Я поднимаю ладонь, давая понять, что пока без комментариев.
— Подтягивания.
Кирилл идет к перекладине. Руки скользят — ладони влажные то ли от бега, то ли от волнения. Первый раз подтягивается уверенно. Второй — уже тяжелее. На шестом повторе парня начинает трясти. Он висит на секунду дольше, чем нужно. И не дотягивает подбородок. В таком варианте я ему не могу засчитать этот подход. Нужен еще раз. Одним пальцем подталкиваю мелкого вверх. Этого ему хватает, чтобы справиться. Спрыгивает, тяжело дыша.