— Пап! — возмущается Николь. — Не шути так!
Элла улыбается в воротник.
Дорога становится уже. Машину начинает слегка водить на рыхлом снегу. Я сбрасываю скорость. Элла перестает улыбаться и вцепляется в ручку над дверью.
— Спокойно, — бурчу. — Тут всего ничего осталось.
На одном из поворотов нас все-таки слегка заносит. Совсем чуть-чуть. Контролируемо. Но дети визжат так, будто мы уже на полпути на тот свет.
— Ой-ой-ой! — хохочет Кир.
— Пап, это было круто! — восторженно визжит Николь. Элла кусает губы. Хорошо, что мне не нужно пытаться произвести на нее впечатление, но то бы я… Нет. На фиг.
Через пару минут впереди появляется указатель с названием турбазы. Деревянная арка, гирлянды, дым из труб. Склон тоже виден — белая лента среди темных елей. Люди в ярких костюмах, ползущий вверх подъемник.
Паркуюсь. Выгружаемся. Воздух здесь какой-то звенящий. Снег под ногами скрипит.
— Ну, все, — потирает руки Кирилл. — Сейчас я вас всех уделаю.
— Ты сначала ботинки надень правильно, чемпион, — замечаю, опустив малому на глаза шапку. И шагаю к рецепции.
Заселение проходит почти гладко. Администратор, улыбчивая девушка в пуховом жилете, проверяет бронь.
— Один домик на четверых?
— Да, — отвечаю, и только потом понимаю, как это звучит. Элла бросает на меня быстрый взгляд. Я делаю вид, что не видел ничего красивее вывешенных в ряд часов над стойкой, показывающих время в разных часовых поясах.
— У нас там двуспальная кровать и раскладной диван, — уточняет администратор.
— Отлично, — слишком бодро говорит Элла. — Мы с Киром ляжем на диване.
Администратор улыбается так, будто смотрит семейный сериал в прямом эфире. И я даже представлять не хочу, что она подумала, учитывая оговорку людоедочки про диван.
— Домик номер семь. Вид на склон. Завтрак с семи до десяти. Мангал — общий, но если что, уголь можно взять у нас.
— Нам бы пока ключ, — бормочу я, глядя на то, как нервно Элла начинает поправлять шарф.
Домик оказывается в самом конце ряда — чуть в стороне от остальных. Небольшой, из темного бруса, с крыльцом и деревянными перилами, припорошенными снегом.
Я первым поднимаюсь по ступеням, стряхиваю с ботинок снег, открываю дверь.
Внутри пахнет сосновой доской и чем-то сладковатым, возможно, аромасаше. Небольшая гостиная с камином, плетеное кресло у окна, диван, накрытый клетчатым пледом. Лестница на второй уровень, где, судя по всему, спальня.
— Ого, — тихо выдыхает Николь. — Как в кино.
Кирилл кивает и сразу же лезет к камину.
— Он настоящий? Его можно разжечь?
— Наверняка.
Багаж занимает полдома. Четыре пары лыж, ботинки, шлемы, термосумка с пирогами — все это постепенно расползается по полу. Домик начинает оживать. Элла развешивает куртки у входа, аккуратно складывает варежки на подоконник. Кирилл замечает древний проигрыватель и пластинки.
— Это что?
— Вечером покажу. Одевайтесь.
Через десять минут мы уже на склоне. Солнце поднялось выше, снег искрится. Инструктор — долговязый парень в красной куртке — машет Николь.
— Ну, я пойду! — с сомнением замечает дочка.
— Я с тобой! — вопит Кир. — Только чур, если упаду, не ржать.
Первый спуск проходит неожиданно гладко. Кирилл неплохо держится, хотя до профессионала ему далеко. Николь, наоборот, заваливается набок и хохочет так, что улыбаются все в радиусе двухсот метров.
Элла стоит чуть ниже, коршуном следя за сыном.
— Расслабься, — замечаю негромко, переходя на ты. — Он справится.
— Я знаю, — отвечает она. — Просто… для родителей это всегда испытание.
— Однажды тебе придется его отпустить.
Она смотрит на меня.
— Ты об училище?
— И о нем тоже.
В этот момент Кирилл все-таки ловит кочку, теряет равновесие и эффектно катится кубарем вниз.
— Кир! — взвизгивает Элла, срываясь с места. Уверен, участвуй она сейчас в Олимпийских играх, золото ей было бы обеспечено. Я перехватываю ее за локоть.
— Остановись. Он встает. Не паникуй.
Элла судорожно выдыхает. Я только сейчас обращаю внимание, что вообще-то мы с ней стоим обнявшись.
— Видишь? — говорю, отступая чуть в сторону. Так для нее, во-первых, открывается лучший вид на происходящее ниже по склону. Ну а во-вторых, я, будто бы между делом, откатываюсь подальше.
— Ага…
Почему-то мне кажется, что речь уже не только о лыжах.
Элла отводит глаза.
— Если что, нас не нужно нянчить. Катайся, — говорит она. — Я присмотрю за Николь. К тому же с ней инструктор.