— Кого? Тигра? Голыми руками? Нет, твоя вера в меня даже вдохновляет, но…
— Ой, да заткнись! — фыркаю, швыряя в Макара изрядно пожеванной апельсиновой долькой. Тот отвечает мне тихим грудным смехом. Я закрываю глаза, позволяя горячей воде обнять меня полностью.
Хорошо же! Лучше было бы только, если бы он взял мою ножку в свои огромные руки и принялся разминать подъем. Или пальчики. Но, кажется, этот мужчина вообще на подобное не способен. Может, предложить ему помять плечи? Нет. Я так разомлела, что ничего не охота. Тем более навязываться, если он воспримет мое предложение так.
Выдерживаю еще минут десять, а потом все же выбираюсь. Кожа на пальцах от горячей воды превратилась в гармошку. Удивительно, но совсем не холодно. Накидываю полотенце, вытираюсь. И слышу, что Макар тоже вылез.
В дом заходим вместе. А там — мертвая тишина. Переглядываемся. Ничего удивительного в том, что нам обоим это кажется подозрительным. Срываемся с места и взлетаем по лестнице на второй этаж. Дети сладко спят, повернувшись друг к другу попами. Я судорожно выдыхаю.
— Эко их свежий воздух сморил, — замечает Макар.
— Набегались, — киваю я. — Еще же и встали рано. Ты не переживай, я его спущу вниз. Кир спит как убитый — даже не почувствует.
— Пойдем сначала чая выпьем. У меня сушняк после чана.
— Неудивительно. У нас точно обезвоживание. Пойдем, конечно. Тебе какой? — бормочу, спускаясь. — Есть черный и травяной.
— А твоего с имбирем больше нет?
— Понравился? Я сделаю. Не проблема. Но ему нужно настояться.
Набираю воду в электрический чайник, машинально достаю из пакета имбирь, лимон, мед. Руки заняты делом, внутри какой-то диссонанс. Прислушиваюсь к себе и понимаю, что за целый день ни разу не вспомнила Виктора! Ай да Макар Иваныч!
Споласкиваю термос, крошу прям в него нужные ингредиенты. Домик будто притих. За окном темно-синий вечер, снег отражает свет гирлянд, в камине, наконец, занимаются дрова. Все так гладко, что, кажется, Макар не будет против, если я спрошу:
— Николь долго жила в Америке?
На секунду он замирает.
— Три года.
— Тяжело было? — осторожно продолжаю я. Макар Иваныч сощуривается.
— Смотря кому.
Я жалею о том, что подняла эту тему. Но поздно. Милый замыкается. Будто и не было того Макара, который поддразнивал меня в купели.
— Я не лезу, — быстро добавляю. — Просто спросила. Не хочешь об этом — давай сменим тему.
— Все нормально, — резко парирует он, тем самым лишь подчеркивая, что на самом деле я все испортила. — Но уже поздно. И я так отдохнул, что после этого еще отдохнуть надо.
Вроде бы обычный ответ. Но очарование момента уходит. Чай готов. Я разливаю его по кружкам, жестом приглашая Макара за стол.
— За что пьем? — спрашиваю.
— За то, что доехали без приключений, — говорит он.
— И без тигров.
— И без тигров.
Мы неискренне смеемся. Чай с имбирем приятно жжет горло. Разговор постепенно возвращается в безопасное русло — то есть к болтовне ни о чем. Еще спустя минут пять Макар широко зевает и, размяв плечи, встает:
— Рубит, капец.
— Я сейчас спущу Кира, — вскакиваю за ним следом.
— Я сам, — парирует.
— Да ладно, он тяжелый.
— Сиди. Сказал же.
Макар идет наверх. Я остаюсь внизу, убираю кружки, прислушиваюсь. Слышно, как жалобно поскрипывают половицы под его впечатляющим весом. Как шуршит одеяло, как что-то бормочет мой сын. И опять осторожные шаги на лестнице. А потом глухой короткий звук и Макаровы чертыхания… Подлетаю к ним.
— Что случилось?! — забираю из рук Милого Кира. — Макар?
— Ногу подвернул. Лестница скользкая.
— Дай посмотрю!
— Да ерунда.
Но по тому, как он морщится, очевидно, что дело серьезнее, чем он пытается это обставить.
Бегу к дивану. Укладываю Кира на бок. Как я и думала, малому хоть бы хны. Он даже бровью не ведет, только тощий зад выпячивает. Накрываю сына покрывалом и возвращаюсь к Милому.
— Ты как?
— Нормально.
— Подняться сможешь? Или ляжешь рядом с Киром? — не могу не предложить, учитывая обстоятельства.
— Поднимусь. Без проблем.
— Да? Ну как знаешь. Тогда… Я спать. Если что — зови, хорошо?
Макар кивает, но среди ночи я просыпаюсь вовсе не от его зова, а от грохота. Подскакиваю как ужаленная. Несусь к лестнице.
— Ты чего?
— Ничего. Встал взять льда. Извини, что разбудил.
— Да не страшно, — отмахиваюсь я. — Как нога?
Опускаю взгляд и понимаю, что… фигово.
Глава 8
Макар
— Лед нужно было приложить сразу! — ругается Эллочка. — Что-то я не сообразила.