— Ладно, раз так, пойду машину прогрею.
— Ты никак собрался за руль?
— Конечно, что тебя удивляет?
— Серьёзно? С больной ногой?
— Руль руками крутят.
— А педали? Ты чем жать будешь? Силой мысли?
— Справлюсь.
— Нет, — отрезает она. — И даже не спорь! Поведу я.
Натурально роняю челюсть.
— Только через мой труп.
— С чего это?
— Напомнить тебе, что ты въехала в меня на пустой парковке?
— Это было недоразумение!
— Это было на ровном месте!
Мы спорим. Дети хихикают. Нет, по-хорошему, столько часов в дороге с моей ногой — действительно могут стать испытанием, но…
— Пап, дай маме порулить, — тянет Николь. Я замираю от такой оговорки. Это просто случайность. Либо же она имела в виду — маме Кира. Но это так меня потрясает, что я послушно протягиваю Элле ключи.
— Так бы и сразу! — сверкает глазищами та.
Выдвигаемся спустя четверть часа.
— Пристегнулись все? — бросает Элла через плечо.
— И помолились, — бурчу под нос. Но людоедочка меня, конечно же, слышит. Машина плавно трогается. Эта невыносимая баба задирает нос, мол, видел? Все как по маслу! Ну, дай-то бог.
Стремительно темнеет. Я сто раз пожалел, что мы не выехали пораньше. В лесу вообще хоть глаз выколи. Еще и рыхлый снег… И вдруг — лёгкий поворот. Элла сбрасывает скорость, а потом нарочно добавляет газа. Зад машины уходит в сторону.
— Ты что творишь?! — рявкаю, хотя она не делает ничего, чего бы я сам не делал по дороге к базе. Машина мягко входит в контролируемый дрифт, описывает дугу и выравнивается. Сзади раздаются визги.
— Мамааа, ещё!
Элла хохочет. Громко, по-настоящему. Я пытаюсь сохранять серьёзность, но губы предательски дёргаются.
— Не смей! Ещё раз так сделаешь — высажу.
— Не высадишь. Здесь тигры! — усмехается она. И, чёрт побери, в её глазах столько живости, столько огня, что злиться по-настоящему невозможно. Благо она не берется испытывать мое терпение дальше.
Дорогой украдкой ее рассматриваю. Элла внимательна и сосредоточена, но улыбка всё равно нет-нет да появляется на ее неприличных губах.
Пока дети и Элла делают свои дела на уже знакомой заправке, я покупаю упаковку пива. Как раз расплачиваюсь, когда людоедочка выходит, вытирая на ходу руки бумажным полотенцем. Заметив меня, опускает взгляд в мою корзинку и хмурится.
— Это что?
— Пиво. Ты вроде под рыбку хотела.
Она кивает. Подходит ближе и шепчет мне прямо в ухо:
— Да! Но ты с ума сошел покупать его на заправке?! Оно тут дороже в два раза!
От ее горячего дыхания у меня по спине ползут мурашки. А от сказанного теплеет в груди. Все же… Элка классная, хоть и с конкретной придурью.
— Да и черт с ним. Шиканем разок — не разорюсь.
— Ну, как знаешь.
Из туалета выбегают дети. И дальше мы едем уже без остановок прям до самого дома. А уже выйдя из машины, замечаю свет в своих, мать его, окнах… Так. Это еще что такое?
Глава 9
Элла
— Постойте здесь. Я сейчас.
Макар скрывается в подъезде, а я остаюсь на улице сторожить детей и наше барахло.
— Может, вы забыли выключить свет? — взволнованно уточняю у Николь.
— Нет, — уверенно мотает головой она. — Папа даже эти… Как они называются?
— Счетчики?
— Да! Вот… Он даже их выключил.
Это меня ни капли не удивляет. Макар из тех, кто, закрыв дверь, дважды подергает ручку, а до этого убедится, что газ перекрыт и окна — на защёлке. Внутри неприятно холодеет. Кто это может быть? После истории с Виктором я, кажется, во всем стала видеть угрозу. И теперь фантазия услужливо подкидывает картинки одну ужасней другой.
— Мам, всё нормально? — тихо спрашивает Кирилл.
Я не слишком уверенно улыбаюсь.
— Конечно. Макар сейчас проверит что да как и вернётся за нами.
Прижимаюсь ухом к двери. Из подъезда не доносится ни криков, ни грохота. Убеждаю себя, что оставаясь с детьми, я делаю большое дело. Но внутри зудит совсем другое желание — желание сорваться, забежать внутрь, подняться по лестнице и стать с Макаром плечом к плечу.
А потом меня прошибает вполне логичной, как мне кажется, мыслью. Что если там, в квартире, не бандиты, и не грабители, а… она? В смысле, мать Николь? И чем дольше Макар не выходит, тем активнее фантазия дорисовывает детали.
Вот она стоит посреди когда-то их общей квартиры. Красивая. Уверенная. Женщина, в которую он был влюблен. И которую, может быть, так и не смог отпустить до конца, а тут я! Вся провонявшаяся коптильней и рыбой. Господи… Какая кринжатина. Прячу лицо в ладонях, останавливая бессвязный поток фантазий. Делаю несколько глубоких вдохов. Как тут, к счастью, дверь в подъезд открывается.