— Так говорить. Вдруг малая услышит. Не дело это.
— Ой, а то она не понимает, что ее мать…
— Бать! — рявкаю.
— Да что «бать»? Я посмотрел бы, что бы ты запел, поживи с мое.
— Ничего у меня с ней не будет. Не боись, — улыбаюсь криво. — Она, вон, с дитем от другого нянчится. Да и я себя не на помойке нашел.
— Да если бы я только этого опасался, Макарчик. Ты, вон, сколько уже один?
— А ты? — перехожу в наступление, доставая из холодильника минералку.
— Так вот! О том и речь. Мой тебе совет — не повторяй моих ошибок. Это только, пока молодой, кажется, что тебе никто больше не нужен. Есть какие-то занятия, работа, женщины, готовые приютить на разок, другой. А как дети разъедутся, как выйдешь на пенсию, так хоть волком вой. Ты уж поверь мне.
— Пап, ты это вообще к чему? — бурчу, отпивая из бутылки сразу половину. Какой бы в меру посоленной не была рыба, сушит после — один черт. Нога еще сильнее отечет теперь. Чем думал?
— К тому. Присмотрись с Элле.
— Господи, — задираю голову. — Ты ее знаешь час!
— Я так долго живу, Макар, что порой и секунды хватает, чтобы разглядеть человеческое нутро. Вот так!
Отец щёлкает пальцами. Я усмехаюсь, не зная, как быть. Ну, не спорить же с ним на тему положительных качеств людоедочки. Так-то я уже и сам пришел к тому, что она вполне себе ничего, да. Другое дело…
— Мы слишком разные.
— И что?
— Элка чересчур шумная. Ее много.
— Так, может, и хорошо? Может, она до тебя докричится, а, Макарчик?
— Вряд ли, — отмахиваюсь. — Ладно, я спать.
— Ну, смотри. Я сказал, что думаю.
— Ты всегда говоришь, что думаешь, — ухмыляюсь.
— Мне скоро семьдесят. У меня нет времени ходить вокруг да около, — ворчит.
Сплю в ту ночь хреново. Нога ноет, решив напомнить, что возраст и упрямство — не лучшие союзники. Плюс еще лекция от отца. Это он думает, что я от его слов отмахнулся. А я… Я бы, может, и хотел, да хрен ведь получается.
Утром все не так. Кофе горчит. Отец молчит, косясь на меня поверх огромной чашки с чаем. Вчерашний разговор висит в воздухе, но перед рабочим днем я не хочу к нему возвращаться. Хотя ночью я все же нашел в себе силы признаться, что отцовские слова заставили меня о многом задуматься. Хочу ли я повторить его судьбу? Нет. Ответ приходит без колебаний. Но как этого избежать, я не знаю.
— Не позволяй Коляну есть много сладкого. Конфеты только после нормальной еды, — напутствую родителя перед уходом, не особо рассчитывая, что тот меня послушает.
Еду по знакомой дороге, и мысли крутятся по кругу. Интересно, как там людоедочка? Догадалась ли заблокировать номер звонящего? И не додумался ли тот позвонить ей с другого тут же?
Постучав пальцами по рулю, решаю пробить по своим каналам, в какой он сидит колонии. А там, в зависимости от того, что в ней за начальник, решить, как действовать дальше.
На парковке людно. Родители свозят забранных на выходные детей. В нашем училище курсанты живут в общежитии с понедельника по пятницу, так что по понедельникам, когда детвору свозят после побывки дома, тут всегда не протолкнуться. Благо у меня свое парковочное место. Рядом с которым… топчется Элла. Светлое пальто, аккуратный костюм, шикарную гриву кудрявых волос треплет ветер. Она стоит чуть в стороне от машины, наклонившись к сыну. Говорит что-то, суетливо жестикулирует, поправляет ему воротник. Кирилл кивает, старается выглядеть серьёзным, но видно, что немного смущается.
Моего появления эта парочка даже не замечает. Так, просто отходит в сторону, когда я начинаю протискиваться между машин.
— Привет.
Увидев меня, Элла улыбается.
— Доброе утро, товарищ полковник, — говорит она с привычной насмешкой в голосе. — Как ваша нога?
— Отекла.
Наши взгляды пересекаются. Кажется, вчерашняя ситуация все еще давит на нас. Неудобно… Я не подумал, что со стороны Эллы это будет выглядеть так, будто я ее использую. Хотя почему будто? В конечном счете, я именно это и сделал. Использовал ее, чтобы доказать Наташке, что полностью оправился после ее предательства. Форменный идиот, ага.
Кирилл неловко переступает с ноги на ногу.
— Мам, мне, наверное, пора?
— Иди, — она быстро целует его в макушку. — И не забудь написать мне вечером.
— Я провожу. А то тут легко заблудиться. Особенно новичку, — бросаю я, так и не решив, о чем с ней говорить.
— Да! Спасибо, Макар… Иваныч, — радуется неизвестно чему Элла. Машет сыну рукой и скрывается за дверью своего Лексуса.
— Готов?
— Не знаю. Я бы лучше с мамой жил, — вздыхает Кирилл.
— Ну, погоди. Ты попробуй. Вдруг тебе даже понравится.