— Похоже, быть тебе сверху.
— Ты хоть до кровати дойдешь? Или мне тебя туда еще потребуется отнести? — похрюкивает от смеха эта…
— Зараза!
Заходится еще громче. Это какой-то совершенно новый опыт. Я думал, страсть и юмор — понятия абсолютно несовместимые. Но Элла доказывает, что это не так. Мы пятимся, улыбаясь, и почти не отрываясь друг от друга. Черт, как же некстати эта нога приключилась… Не хочу бездействовать. Хочу всю ее под себя подмять. Хочу её плечи под своими ладонями. Хочу чувствовать тепло её кожи. Хочу, чтобы она плыла без весел от страсти, когда надоест хохотать. Хочу брать, брать, брать…
Касаюсь губами её шеи. Медленно. Почти благоговейно. А она подталкивает меня к постели. Мы как будто поменялись местами. Я, словно девица в первую брачную ночь, стыдливо отползаю чуть дальше. Элла садится между моих ног и чуть подрагивающими от желания пальцами расстегивает ремень. Впрочем, плевать… Сейчас все ощущается правильным. Как загипнотизированный, то в ее глаза колдовские заглядываю, то на руки смотрю, то на мягко колышущуюся грудь с налитыми, будто спелые ягоды вишни, вершинками.
Когда Элла меня оседлывает, я, наконец, добираюсь до них губами. Стонем в унисон. Торможу себя, чтобы не переборщить. Напоминаю, что неплохо бы соизмерять силы. Но получается откровенно хреново. Беру одну грудь, и тут же с жадностью переключаюсь на другую. И опять. И опять. Размазываю слюну пальцами, дую. Покусываю. Элка бесстыже стонет, обхватывает моего молодца ладонью, но не успеваю я этим насладиться, как следует, как она отодвигает ластовицу трусиков и медленно на меня опускается.
Я вообще-то весьма ответственный мужик, да… И до этого ни разу в жизни не забывал о контрацепции, но конкретно в этот момент я могу думать лишь о том, как бы не сдохнуть — так мне кайфово. С Эллой я могу как будто вообще не сдерживаться. Она сильная и крепкая. Максимум, я ее немного помну.
А еще она просто классная.
Тысячу лет мне ни с кем так не было… А может, вообще никогда. Даже с Наташкой. Черт. Зачем я вообще ее вспомнил?
Злясь на себя, наверное, слишком резко толкаюсь навстречу Элле. Большой палец кладу поверх трусиков на клитор и начинаю поглаживать в такт толчкам. Тонкая ткань промокла, очертив все складочки и припухший от удовольствия узелок. Элла всхлипывает. Что-то бормочет от удовольствия. Ей хорошо. Кажется, так не бывает, но даже тут нам совершенно не нужно подстраиваться друг под друга. Все безупречно и так. Будто мы уже не один раз были вместе…
В какой-то момент ее мышцы начинают пульсировать, мягко обнимая меня и чуть сопротивляясь движению. Я выгибаюсь от накатившего удовольствия. Сажусь. И заставив ее обнять мою поясницу ногами, довожу нас в пару толчков. И вот когда между нами становится о-о-очень мокро, я и понимаю, что, дурень, наделал.
Элла постанывает, трется лицом о мой ежик на голове.
— Все нормально. Я на таблетках.
Ну, хоть у кого-то из нас мозги не отшибло. Окончательно расслабившись, закрываю глаза, позволяя по полной насладиться серией афтершоков. Элла со стоном с меня сползает и устраивается поверх покрывала на животе. А я переворачиваюсь на бок, чтобы ее видеть. Задница у нее — тоже выше всяких похвал. Довольно собственническим жестом накрываю ту своей загребущей лапищей.
Поверить не могу… Вот это закрутилось! И че теперь?
— Хочешь попить?
— Да лежи ты! — фыркает. — Сейчас соберусь с силами и принесу.
— Золотая ты женщина, Элла Леонидовна.
Элла поворачивается ко мне лицом. Глаза шальные. Щеки румяные! Смущается? Да?! Серьезно? Эта женщина никогда не перестанет меня удивлять.
— Цени! — фыркает она и, смешно пятясь задницей, сползает с постели, чтобы ту не испачкать. Накидывает халатик и убегает. Как раз, когда в моих брюках начинает вибрировать телефон. Я со стоном тянусь к штанам. Не ответить не могу — мало ли, может, какое ЧП в училище. Но нет, обходится без эксцессов. Перезванивает начальник колонии, в которой отбывает срок Виктор. Я времени зря не терял и через знакомых навел с ним контакты.
Разговор получается вполне продуктивным. Дмитрия Юрьевича уже предупредили, кто на том конце провода. Да и я кое-чего про него выяснил. Не сказать, что Конев — божий одуванчик, в этой системе таких, наверное, и нет. Но в разговоре со мной он не стал загибать пальцы. Рассказал все, что мне было интересно. Даже то, что Элкиного мудака-бывшего аккурат сегодня и выпустили. Тут я, конечно, напрягаюсь, но Конев меня заверяет, что, поскольку вышел тот по УДО, у него тупо нет возможности двинуть на другой конец необъятной — он же на учете.