Так увлекаюсь нашей беседой, что об Элле даже не вспоминаю. Стою голожопый у окна, опираясь рукой о раму, и не туда! А она — ушки на макушке. Затаилась в дверях, оказывается, и беззастенчиво нас подслушивает с круглыми, как у лемура, глазами.
Нахмурившись, иду к вороху одежды. Натягиваю трусы. А то… Как-то унизительно голышом при полностью одетой бабе расхаживать. Прошу Дмитрия Юрьевича подсобить с номерком человечка, который теперь за Витюшей присматривает. На Элле лица нет. Покачав головой, притягиваю ее за шею к себе.
— Ну, ты чего? — интересуюсь, попрощавшись с Коневым.
— Он уже вышел, да?
— Ты же все слышала.
— Ага… Наверное, я должна сказать тебе спасибо.
— За что?
— Теперь я, по крайней мере, в курсе, что он на свободе.
— Да не за что. Ты же не думала, что я это так оставлю?
— Вообще-то думала, — Элла сводит темные брови к переносице и отворачивается, закусив подрагивающую губу. — Не надо было тебе лезть…
— Ну, перестань! Не чужие же люди…
— Да? — недоверчиво вздыхает людоедочка.
— Да! Ты вон мне даже предложение сделала, — пытаюсь свести все к шутке.
— От которого ты отказался.
— Странно жениться после нескольких дней знакомства.
— Сколько ты свою жену знал до того, как она свалила, прихватив дочь?
— Достаточно, — сощуриваюсь.
— Вот и я с Витькой целый год встречалась, — вздыхает Элла. — А толку?
— По крайней мере, мы были влюблены.
— И много же это нам принесло счастья?
— Так ты все же не шутила, получается?!
— А ты сам решай, Макар, — улыбается эта зараза. — Как тебе удобнее думать.
Глава 13
Элла
Телефон звонит, когда я отворачиваюсь к чайнику, чтобы, чем-то занявшись, хоть немного перевести дух. Плотность событий и поднятых, то ли кстати, то ли совершенно нет, тем просто зашкаливает. Ставки взвиваются до небес…
И тут этот звонок. Да.
Сцепив зубы, решительно принимаю вызов, прежде чем Макар успевает мне помешать.
В трубке какая-то возня, смешки и… пьяные разговоры.
— Эй, Як… Иди… Взяла!
То есть это даже не Виктор? У него на воле, никак, секретарь? Не знаю почему, но я начинаю смеяться. Макар удивленно вскидывает брови. Тело у него, конечно… Необычное. Он квадратный, как шкаф. И мне, предпочитающей тонких атлетов, это неожиданно нравится. Так нравится, что на короткий миг я забываю даже о Викторе. Просто стою, приложив трубку к уху, смотрю на своего нахмурившегося любовника и улыбаюсь.
— Як? Это что? Твое, как это… на вашем… новое погоняло? — лениво интересуюсь я.
— Смотрю, ты в этой теме поднаторела, Элка. Никак ждала?
— В каком-то сериале видела, — отмахиваюсь. — А чего Як, Вить?
— А чего нет? — в динамике что-то шипит. Мозг дорисовывает такую картину — заметно постаревший бывший с папироской в руках, скуренной почти до фильтра, грязная прокопчённая кухня и его дружки-уголовники.
— Того, что в прозвище обычно заключается какой-никакой смысл. Помнишь Валета из девяносто второй квартиры? Его постоянно била сожительствующая с ним дама. Отсюда и прозвище. — Глаза Макара надо, конечно, видеть! Не поймет он, на кой я пустилась в эти странные разговоры. — А ты почему Як?
— Потому что Яковлев! — не догоняет Витюша.
— А… — смеюсь. — А я было подумала, потому что парнокопытный.
— Смешно тебе?
— Очень, — отвечаю как есть. — Ты смешон.
Макар, наконец, понимает, чего я добиваюсь. Качает головой. Подходит ближе, но никак мне не мешает измываться над бывшим. Просто стоит рядом, касаясь своим плечом моего. А мне большей поддержки от него и не надо.
— Ты изменилась, — тянет Виктор. — Ничего. Скоро я покажу тебе твое место.
— Свое место я знаю. А твое где, Вить, надеюсь, у параши?
Виктор разверзается потоком отборной брани. Никогда еще я не выслушивала с таким удовольствием оскорбления в свой адрес. А тут просто песня какая-то! От напряжения дрожу как осиновый лист. Но в то же время широко-широко улыбаюсь. Все же я тоже что-то могу. Например, вывести из себя этого урода. Заставить его почувствовать, что такое бессилие. Как заставляет он меня, бесцеремонно врываясь в мое настоящее.
Макар бросает на меня быстрый взгляд. Я вижу в его глазах одобрение. И что-то ещё. Мне пока сложно понять, что конкретно.
— Я тебя сгною! — продолжает бывший. — Тебя и твоего выблядка.
Вот тут я перестаю улыбаться. Макар это чувствует. Его ладонь ложится мне на поясницу. Да. Мне нужна эта поддержка.