А если я не успел? Если последние его слова были адресованы кому-то другому? Когда я вообще в последний раз с ним нормально разговаривал? Что он мне говорил? Ах, да… «Не повторяй моих ошибок».
Меня накрывает волной ледяного ужаса.
В памяти всплывает, как он стоял на плацу, когда я только получил звание. Гордый, прямой. Вообще, мать его так, непоколебимый. Так какого же черта, бать? Вставай! Хорош придуриваться… Ты же еще не увидел, что я… Я вообще-то собираюсь к тебе прислушаться!
Тут дверь открывается. И прямо на меня выходит то ли врач, то ли медбрат.
— Вы сын?
— Да.
— Отлично. Завезете полис. Сейчас Сергей Михайлович — это наш лучший доктор, проводит стентирование. Прогнозы хорошие, все же первая помощь в таких ситуациях имеет немаловажное значение.
Я выдыхаю так резко, что самому неловко. Колени на секунду подкашиваются.
— А когда к нему можно будет зайти?
— Не сегодня. Вы полис привезите, ага? Нам же нужно будет все как следует оформить. Операция не из дешевых.
Растираю лицо ладонями. Сообразить бы, что да как. Где этот полис взять? Неужели в деревню ехать?
— Да-да. Конечно. А при нем не было?
Доктор качает головой и уходит. Я остаюсь совершенно один в коридоре.
Совершенно, господи боже, один.
Впору раскиснуть. Но тут телефон звонит. Элла. Подношу трубку к уху:
— Я тебя не отвлекаю? — почему-то шепчет.
— Нет. Отцу делают операцию. А я вот… Сижу под дверью.
— Я поэтому и звоню! — оживляется Элла, — Я-то по наводке Тани у него забрала сумочку. А тут и паспорт, и полис его. И другие документы. Они ж, наверное, понадобятся? Прости, но отдавать это дело кому попало мне показалось неправильным. А еще Таня же настращала… — тараторит Элла. А я, если поначалу напрягаюсь, не очень вслушиваясь в бесконечный поток ее излияний, под конец ловлю себя на том, что улыбаюсь. Частит, значит, волнуется. Она, помнится, так говорила. И то, что Элла волнуется за меня… Приятно… Очень.
— Да, знаешь, как раз вот только что попросили привезти полис, а я даже не в курсе был, где он… — сиплю, откидываясь затылком на стену.
— У меня! — повторяется Элла. — Давай привезу? И Николь. Я ее, конечно, как могла, успокоила, но, думаю, вам все равно лучше повидаться.
Господи, а ведь я совершенно забыл про дочь. Ну, то есть, как услышал, что за ней Элла приглядывает, так и выкинул ее из головы, сосредоточившись на более насущных проблемах. Выходит, я настолько ей доверяю, да? Людоедочке. Ведь даже и тени сомнения не было.
— Конечно. Если что — звони. И это, Элл… Ты со стороны Морской заезжай. С объездной все перекрыто. Пришлось круг давать.
— Бедный мой. Представляю, как ты поволновался в пробках.
— Надеюсь, карета скорой в них не стояла, — мрачно замечаю я.
— Да ну! Для скорых сразу расчищают ряд. Даже не сомневайся.
И вроде бы совсем ничего не значащие слова. А я вцепляюсь в них мертвой хваткой. И даже легче становится. И можно дышать… Еще не в полную силу, но хоть как-то.
Элла с Коляном приезжают минут через двадцать. Малая несется ко мне с круглыми глазами. Подхватываю ее, сажаю на одну руку. А вторую тяну к людоедочке. Прижимаю к свободному боку.
— Че там у тебя гремит?
— Да так, поесть прихватила. Ты ж, наверное, голодный, а тут неизвестно сколько торчать.
Вот что за женщина, а? Качаю головой и, не находя слов, целую ее в волосы.
Глава 15
Элла
Я никогда не видела Макара таким растерянным.
Когда мы вошли в отделение, он стоял у стены, в своей идеально отутюженной форме, и казалось, что только благодаря ей он еще не развалился на части. Хотя даже теперь к его безупречной выправке невозможно было придраться.
Суечусь. Знаю, что ему это во мне не нравится, но ничего не могу с собой сделать!
— Тут блины с мясом. Масленица же, а я чуть не забыла! Хотела еще сладкие, но когда?!
Макар кивает. Я протягиваю ему судок с блинами и спиртовые салфетки, чтобы протер руки. Опять меня много, да? Ну, не грязными же ему есть!
Николь, устроившись у отца на руках, шепчет:
— Дедушка умрёт?
Да блин! Я как могла, конечно, заверила ребенка, что этого не случится. Но, видно, малышке крайне важно получить подтверждение этому факту и от более надежных источников.
Макар вздрагивает.
— Нет. Дед у нас крепкий.
— Он упал. Вот еще стоял… А потом сделал так… — Николь хватается за сердце и закатывает глаза, весьма талантливо изображая сердечный приступ. Это и смешно, и грустно. Макар бросает на меня растерянный взгляд. Я ободряюще сжимаю его плечо. Блин, ну какой же он здоровенный! Кстати, а ведь сегодня я собиралась пойти в спортзал.