— Папа большой, он потерпит! — возмущается дочь.
Я сажусь за стол и некоторое время просто наблюдаю. Элла наливает мне кофе и подвигает молочник, пока Николь без умолку трещит о «леопардовых оладушках», которые они собираются приготовить в следующий раз. И я вдруг понимаю, что и сам бы, наверное, хотел, чтобы этот следующий раз был. Интересно, это желание уже можно назвать мечтой?
— Ну, что? — поворачивается ко мне Элла. — Когда едем смотреть участок?
— Какой? — делаю вид, что не понимаю.
— Твой! Вчера мы договорились построить дом.
— Не было такого, — посмеиваюсь.
Николь, с круглыми глазами следящая за нашим разговором, оживляется:
— Отличная идея! С бассейном?
— С бассейном — это к маме, — хмыкаю и тут же жалею о словах.
Элла напрягается, но быстро берет себя в руки, слегка пожимая плечами:
— Бассейн — это очень дорого и бессмысленно в наших широтах. Но терраса будет обязательно.
Я смотрю на неё и понимаю, что она говорит на полном серьезе. В её голове это уже решенное дело. Не удивлюсь, если в фантазиях людоедочки мы уже выбираем цвет занавесок в кухню. А ведь на участке еще даже фундамент не залит! Впрочем, Эллу это не останавливает. Элла городская. И то ли самоуверенная, то ли наивная — не знаю. Но меня это уже даже не раздражает.
— Лет через пять, — фыркаю я.
Элла показывает мне язык. Мы доедаем завтрак в спокойной атмосфере и начинаем собираться в больницу. Я одеваюсь быстро — сказывается привычка. Девочки тянут резину. Колян попросила у Эллы заплести ей что-то красивое. А та настолько серьезно подошла к просьбе дочери, что даже открыла туториалы на Ютьюбе.
По дороге в больницу ловлю себя на том, что не испытываю той паники, что вчера. Тревога есть, но она уже не гложет сердце цепной озверевшей псиной. Элла сидит рядом, листает что-то в телефоне, иногда на меня посматривает.
— Всё будет в порядке, — говорит тихо, кстати, не в первый раз за утро.
Я сдержанно киваю. И верю ей. Безоглядно верю.
В отделении пахнет антисептиком и кофе из автомата. Поднимаемся на нужный этаж. Я готовлюсь увидеть отца бледным, обвешанным проводами, но все немного не так, как я ожидал.
— Нет, вот что за геройство? Вам сказано лежать?! Вот и лежите! — из палаты доносится женский голос. Мы с Эллой переглядываемся.
— Таня, что ли? — изумляется та. Я толкаю дверь.
Отец лежит на подушках, бледный, но как будто бы даже бодрый. И действительно, Татьяна, да. Я ее видел однажды — и приметил. В простом свитере, при макияже. С аккуратной короткой стрижкой.
— Слава богу! — ворчит отец, увидев нашу бригаду. — Спасайте! А то я тут как в тюрьме строгого режима.
Татьяна оборачивается. На секунду в её глазах мелькает неловкость, с которой эта женщина, правда, очень быстро справляется.
— Сразу видно человека, который понятия не имеет, о чем говорит, — хмыкает она.
— Привет. А ты тут какими судьбами? — округляет глаза Элла.
— Да вот. Решила проведать. Ничего? Всё-таки это при мне случилось. Да я же и живу тут неподалеку…
— А, вот оно что! Конечно, ничего. Ты как скажешь, Тань!
Отец смотрит на посетительницу внимательно. Чего это он? Проникся благодарностью к своей спасительнице?
— Это вы мне, значит, таблетку сунули? — решает прояснить ситуацию.
— Нитроглицерин, — кивает Татьяна. — Повезло, что давление не сильно рухнуло. Так что вы уж тут не скачите сильно, не напрасно же мы вас всем миром откачивали.
— А что, он скакал, говорите? — интересуюсь я у Татьяны.
— В туалет встал! — вместо нее отвечает отец. — И скажи врачам, чтобы даже думать не смели вставлять мне… — смущенно осекается, но я догадываюсь, что речь шла о катетере.
— Ну, я побегу. ПВЗ в девять открывается. Тебя ждать, или ты на хозяйстве? — спрашивает Татьяна у Эллы, кивая на Николь.
А я напрягаюсь. Как-то не подумал я, что Элла хоть и сама предложила мне помощь, лучше ей не злоупотреблять. У нее свой бизнес, который требует ее присутствия.
— Если тебе надо на работу, то я могу взять Коляна с собой.
— Эй! Папа! Я хотела помочь Элле, — возмущается дочь, для которой Элкин ПВЗ — все равно, что пещера Алладина.
— Я с Николь побуду, — спокойно говорит Элла. — Тем более мы в расчёте. Ты же моего сына на себя взял. Вообще ни о чем не переживай. Я вас оставлю…
— Ты сравниваешь несравнимое, — бурчу ей вслед.
— Не занудствуй! — отмахивается она. Отец прячет улыбку. — Иван Сергеевич, вам что-нибудь принести из буфета?
Короче, пока я общаюсь с отцом и его лечащим, Элла пьет кофе и терпеливо ждет. После закидываю их с Коляном домой, и еду на работу. В голове сумбур из рекомендаций врача, мука на щеке людоедочки, детский смех, запах блинов. Та еще каша…