В зале пахнет резиной, металлом и чем-то терпким, мужским. Я люблю этот запах. Он возвращает мне ощущение контроля. Макар уже там. В застиранной серой футболке, надев которую, он абсолютно точно не преследует цели похвастаться своей формой. Стоит на стойке с гантелями. Сосредоточенный. Собранный. Так и просится легонько щипнуть его за подкачанный зад.
Что я и делаю. Его ошалевшую физиономию надо видеть!
— Привет! — смеюсь. Макар расслабляется, качает головой. Осуждает, мол, но уголки губ предательски дергаются.
— Чего? Только не говори, что тебе так никто не делал.
— Нет. А ты всех мужиков в зале хватаешь за зад?
— Нет, только тех, что мне нравятся.
Шах и мат. Милый отвечает вполне себе благодушным смешком. Я уже успела заметить, что он, как и я, одичал. Соскучился и по флирту, и по ласке, и по пустым, ни о чем, разговорам.
— На разминку иди, — хмыкает.
Как будто я без него бы не разобралась, что делать! Еще как. Но мне почему-то нравится выполнять его приказы. Ишь, какой командир!
Разминаясь, замечаю на себе его взгляд. Я и так стараюсь, а тут вообще из кожи вон лезу. Благо дети заняты друг другом, и мне не приходится отвлекаться. Наклоняюсь к гантелям и чувствую, как, опять же, он смотрит. Взгляд проходится по спине, задерживается ниже, возвращается обратно, заставляя гореть открытые участки кожи. И не только... Пока Иван Сергеич болел, секса-то у нас так и не было! А я так-то не прочь.
— Ты неправильно держишь спину, — тихо говорит он, подходя ближе.
— Да? — я даже не оборачиваюсь.
Его ладонь ложится мне на поясницу. Широкая. Горячая. Давит чуть сильнее, чем нужно.
— Вот так.
Я выдыхаю. А ведь и правда, так отвлеклась, что перестала контролировать технику. Позор мне, позор!
— Макар…
— Что?
Он стоит слишком близко. Его грудь почти касается моей спины. Если я сделаю шаг назад — мы сольемся в единое целое.
— На нас все пялятся.
— Да? — усмехается он. — Еще бы. Я столько лет здесь тренируюсь, и еще ни разу никого с собой не приводил.
Я оборачиваюсь. И вот вроде нет ничего сексуального в его словах, но внутри разливается густое, тягучее тепло. Это же намек на то, что я для него особенная? Или нет? А-а-а! Господи! Чувствую себя малолеткой какой-то.
— Начинай, я проконтролирую.
Послушно делаю наклон. Один трек в зале сменяет другой. Более мелодичный. Кто-то роняет штангу. Я вздрагиваю. Поясница под его ладонью горит.
— Дальше я сама.
— Почему?
— Потому что ты меня отвлекаешь!
— Да? — улыбается, так неприкрыто заигрывая со мной, что во мне закрадывается подозрение, что таким образом он просто метит свою территорию.
— Макар… — выдыхаю я.
Он смещается чуть в бок. Смотрит на мои губы.
— Пойдем в душ? — произносит так спокойно, будто предлагает воды попить.
— Ты с ума сошел?
— Наверное, — трясет головой.
Я смеюсь. Нервно. Но, божечки, как я его понимаю!
— Нас тут половина города знает, — продолжаю его убеждать, хотя Макар вроде ни на чем таком не настаивает. — И дети…
— Ага.
Говорю же! Он вообще сама покладистость.
— Милый!
— Что?!
— Ты невозможный.
— Знаю.
Он отпускает мою руку. Делает шаг назад, как ни в чем не бывало, возвращаясь к своему тренажеру. А я остаюсь стоять, ощущая глубокие ожоги там, где он меня касался. Вот черт! Чтобы не сгореть в этом огне, направляю сексуальную энергию на гантели. Устраиваю себе настоящее истязание, увеличивая вес, чтобы доказать и ему, и себе, что я вообще-то взрослый человек, а не озабоченный подросток.
Присед. Выпады. Планка. Скручивания. Макар больше не подходит, чтобы поправить технику. Еще бы! Я отличный спортсмен! И если думать о том, что делаю, а не пялиться на него, открыв рот, у меня и без всякой помощи всё получается идеально.
— Ты убить себя решила? — наконец спрашивает он, когда я в третий раз подряд берусь за штангу.
— Нет. Подкачать задницу. Можешь меня тоже потом щипнуть. В отместку.
Он фыркает. Но взгляд становится темнее.
Я добиваю подход и сажусь прям на пол, пытаясь отдышаться. Ноги ватные. Руки дрожат. В голове блаженная пустота.
— Закончила? — спрашивает Макар.
— Если бы… — бурчу под нос.
— Еще хочешь позаниматься? — удивляется.
— Я не о том, — бурчу. Милый, поняв, куда я клоню, смеется.
— Тогда собирайся. Я малым обещал пиццу.
— С сырными бортиками! — подхватывает Николь, налетая на меня будто из ниоткуда. — И с ананасами! — добавляет она же.
— Только через мой труп, — сухо отрезает Макар.