И вот его плотно сжатые губы вздрагивают. Я холодею, готовая принять от него любую отповедь.
— Напомни мне, чтобы я никогда тебя не злил.
Моргаю, не очень-то понимая, что означают его слова. Скольжу по его лицу ищущим взглядом… Ну, нет. Не может быть. Он… решил перевести все в шутку?
— Не зли меня! — киваю я, а сама все смотрю, и смотрю… Пока дети не начинают вертеться в моих руках, как всегда быстро устав от нежностей.
Первой в себя приходит Николь. Отлипает от меня, шмыгает носом и деловито поправляет рюкзак.
— Мы опоздаем, — сообщает она таким тоном, словно это не она только что стала живым свидетелем этого триллера!
Кирилл с уважением смотрит на меня снизу вверх.
— Мам.
— Что?
— Ты его прям… — он делает руками непонятный жест, изображая, видимо, полет Виктора к стене.
— Ну, не зря же я ходила на тренировки, — пожимаю плечами.
— Да-да, — кивает он в такт. — А можно меня записать на бокс? Чтобы в следующий раз я тебя защищал. Я же мужчина!
Макар тихо фыркает:
— Всему этому тебя научат в училище. И вообще… Следующего раза не будет.
Я украдкой поглядываю на Милого. Все кажется, что он вот-вот красиво сольется. И я его даже пойму. Но он смотрит на меня совершенно спокойно. И даже с каким-то странным восхищением во взгляде. Господи, ну неужели и его проняло то, что я могу драться? Серьезно?
— Ну что, ниндзя, — говорит он, наконец. — Поехали?
— Поехали, да. Вы как? Нормально? — обращаюсь к детям.
Николь неуверенно кивает.
— Да. Но я тоже пойду на бокс. С Кириллом.
Дети переглядываются и начинают хихикать, махая перед собой кулаками. Макар закатывает глаза:
— Обсудим это потом. А сейчас я везу Кирилла в училище. А ты с Эллой идешь в детский сад.
И все? Так просто? Ну ведь не может этого быть… Не может, чтобы он остался рядом, как ничего и не было. Захотел со мной это пройти. Но так и есть. В носу отчаянно колет. И, кажется, я сейчас все же заплачу. Перевожу поплывший взгляд на Кирюху, ломанувшегося вниз по ступеням с воплями:
— Тогда скорей! А то меня заставят бегать круги!
Макар поднимает бровь.
— Ты вчера говорил, что тебе нравится бегать.
— Мне нравится, когда не заставляют.
— Логично.
Николь тянет меня за рукав.
— Элл, а ты, правда, его совсем-совсем не боишься?
Я на секунду задумываюсь.
— Боюсь, — честно отвечаю. — Бояться таких людей нормально. Главное, чтобы страх не оказался сильнее тебя.
Николь серьезно кивает, будто я только что выдала ей формулу жизни.
— Ты очень сильная. Когда вырасту, я буду как ты!
И опять щемит сердце, и слезы, чертовы слезы подкатывают к глазам.
Во дворе Макар замечает:
— Я сейчас созвонюсь со Шведовым. Помнишь, силовик, чей дом в нашем поселке? Так вот у него эта ситуация на контроле. Не знаю, как этот чмошник сбежал от его парней…
Только Макар это произносит, как у него самого звонит телефон.
— Легок на помине!
Он о чем-то переговаривается с тем самым Шведовым, а я стою как дурочка, открыв рот. То есть он не только со столичными ребятами поддерживает связь, но и здешних успел поставить на уши?! Ради меня, что ли? Вот это да! А я еще сомневалась.
Макар кивком указывает Кириллу на дверь, мол, садись, сам обходит машину, на секунду задерживаясь взглядом на треклятой царапине, за которую мне ужасно стыдно. Вот как ее убрать? Понятия не имею. Но этот невероятный мужчина заслуживает самого лучшего, и я непременно найду способ! Я вообще все, что угодно, для него сделаю… Все, что будет в моих силах. Потому что он не жалеет сил на меня.
Я все-таки пускаю слезу. Как бы меня не помотала жизнь, как бы не закалила, есть вещи, которые пробивают даже мою броню. Сквозь шум в ушах слышу:
— Так, герой, — говорит Милый. — Не забудь пристегнуться.
— Я не герой, — вздыхает Кирюха. — Герой — мама.
Макар бросает на меня короткий взгляд через крышу машины.
— С этим трудно спорить.
Делаю вид, что очень занята, поправляя шарфик Николь.
— Элла.
Я поднимаю голову. Мне кажется, я сейчас развалюсь на части! Ну, какой же он! Какой… А? И что я буду делать, как дальше строить свою жизнь, если у нас ничего не выйдет?
— М-м-м? — мямлю.
— Чего стоите? Дуйте в сад. Я за вами пригляну. И да… Не придумывай себе лишнего.
Он открывает водительскую дверь. Кирилл высовывается из окна:
— Мам! Пока!
— Пока, сынок.