Не выдержала и все-таки разревелась. За что он так со мной? Разве я сделала ему что-то плохое? Денег не занимала, девушек у него не уводила. Хотя, девушек – сильно сказано. Все как тридцать три богатыря, одинаковые, словно яйца в лотке. Губки силиконовым бантиком, бровки жирным татуажным домиком и работоспособность серого вещества равна нулю.
Он всегда таких выбирал и последняя его пассия ни чуть не отличалась от предыдущих. Видимо пересытился, захотелось абсолютный антипод своим курицам. Но почему я? Он лишь играет со мной. Натешиться, и выбросит, как ненужную вещицу. А я страдай, убивайся горем и продолжай любить….
Его слова, что я – его, его маленькая, воспоминания о его поцелуях и ласках, сейчас вгрызались в меня когтями, рвя душу на части. Зачем я поддалась? Зачем выпустила наружу свои чувства? Наверное, сейчас, сидя на полу и рыдая, я выгляжу жалко и.…
У меня от одной «умопомрачительной» мысли, которая пришла мне в голову, даже слезы кончились. Это не он кретин – это я дура.
- Черт! – сжала руки в кулаки и что есть сил, ударила по полу.
Как я могла? Как? Я ведь ему призналась. В порыве гнева, когда в его сторону с моего языка слетали оскорбления, не забыла упомянуть, что люблю этого остолопа.
Можно мне умереть? Вот прямо сейчас и на этом месте. Может он не заметил? В смысле, не услышал?
Ага, не услышал. Он все прекрасно слышал. Именно поэтому и замер на месте как статуя, когда я это сказала. Господи, какая же я…. Дура? Идиотка? Нет, такие слова звучат как комплимент для меня сейчас. Я сама себя разоблачила, сама призналась, отрицать бессмысленно. Поджала колени и снова залилась горькими от обиды слезами.
Сколько я просидела на полу, не знаю, и знать, в общем-то, не хотела. Кое-как, успокоившись и заставив себя подняться, открыла дверь и поползла в кровать. Нужно прийти в себя и придумать, что делать дальше. Все отрицать? Не вижу смысла - слух у придурка идеальный. Сказать, что соврала? Тоже не подходит. В порыве гнева, не думаешь, что говоришь, но говоришь именно то, о чем все время думаешь.
Забралась под одеяло и укрылась с головой. Сон лучшее лекарство, посплю, а там гляди и придумаю чего-нибудь. Только вот уснуть мне удалось далеко не сразу. Сон не шел, в голове все время всплывали картинки, как мы с Пашкой танцуем, как целуемся, как он обо мне заботился после моего побега. Пыталась гнать от себя свои чувства и желания, вспоминая, как он надомной издевался, но это не помогало. Слишком близко я подпустила его к себе и зря дала волю своим эмоциям.
Только, казалось, задремала, как тут же свалилась с кровати. Улеглась и уснула практически мгновенно, но через некоторое время снова оказалась на полу. Это что же получается? Я без этого болвана спать теперь нормально не буду? Тьфу!
Чтобы не проверять свою догадку, стянула одеяло с кровати, взяла подушку и улеглась прямо на полу. Неудобно, за то, мне удалось хоть немного поспать.
Проснулась я, когда за окном было темно и почему-то на…. Кровати? Обратный эффект? То падала с нее, а теперь наоборот, буду с пола во сне на постель перебираться? Странно как-то.
В дверь вдруг постучали, не громко, но отчетливо, я даже испугалась немного от неожиданности. Хотела послать кретина в пеший тур с эротическим уклоном, но промолчала. Нет у меня желания, выяснять отношения или ругаться. Слушать его извинения и просьбы о прощении тоже не вижу смысла.
Апатия какая-то, словно валерианы съела горсть. Так и должно быть?
Посмотрела на дверь и любопытство взяло верх. Выбралась с постели, подошла и прислушалась. Повернула замок и открыла дверь, за которой никого не оказалось. Только, на полу поднос, на котором стоял кусочек моего любимого пирога и стакан сока.
Сжала губы в тонкую линию и с грохотом закрыла дверь. Пускай катится со своей едой в далекие страны. А нет, ошиблась - не апатия.
Вернулась в кровать, но уснуть больше не смогла. Пялясь в одну точку на потолке, так и пролежала до самого утра. А чуть блеснуло солнце, в дверь снова постучали. Как и в прошлый раз в коридоре никого не оказалось, только на полу поднос с едой.
Дверь закрыла тихо, она ведь ни в чем не виновата, а свою злость я потом выплесну на Любимова. Желудок только заурчал, как большая кошка, требуя хоть пару крошек чего-нибудь съестного. Но, несмотря на это, аппетита у меня не было.
Снова вернулась в кровать и провалялась до самого вечера, рассматривая все тот же потолок. Мысли были только о Пашке. Тьфу, на него! Нужно было что-то придумать с моим признанием. Не выходить из комнаты и помереть с голоду? Нет, не подходит. К тому же я ведь рано или поздно оголодаю в конец, а питаться воздухом не про меня. Может не разговаривать с ним вообще? Притвориться немой, глухой и заодно слепой. Только жаль, что это не поможет мне не чувствовать.