- Посмотрим.
***
Как я и предсказывала - тело на следующее утро нереально ломило. У меня было такое ощущение, будто меня переехали грузовиком. И всё же я проснулась от того, что чьи-то губы покрывают моё тело невесомыми поцелуями, а рука играет с уже затвердевшим от желания соском. Так, что происходит и без моего ведома?
- Сотников, отвали, - пробормотала я, пытаясь перевернуться набок.
Его рука дразняще легла между ног, а пальцы прошлись по чувствительным складкам. Я ощутила, как начала увлажняться в самом низу.
- Ты сама этого хочешь, - мурлыкнул он, скользя губами по моему подбородку. - Тш-ш, я аккуратно.
Одеяло слетело с меня. Не открывая глаз, я послушно раздвинула ноги. Через миг его мускулистое тело накрыло меня. Вздохнув, мои ресницы затрепетали, когда он нежно и неспеша входил в меня. Да и в таком полусонном состоянии, я получала наслаждение от занятия сексом с ним.
После этого я уснула глубоким сном, проснувшись где-то через часа два. Лекса не оказалось рядом. Хотя, он вроде и не засыпал потом. Пожав плечами, я порылась в шкафах, нашла чистое полотенце и ограбила мужчину на футболку с боксерами. Скорее всего моя одежда до сих пор валялась где-то в прихожей. Нужно будет привести её в порядок .
Я долго стояла под горячими струями душа, смывая с себя весь пот. Вода немного расслабила ноющие мышцы и я до сих пор не могла поверить, что прошлой ночью мы сделали это четыре раза, не считая утра.
После душа я поняла, что мне жизненно необходим кофе, чтобы и далее нормально функционировать. Кстати, я сразу почувствовала в спальне ароматный запах чего-то жареного и вкусного. Желудок заурчал, намекая, что со вчерашнего вечера в нем ничего не было.
- Доброе утро, - бодро говорю я, входя на светлую и просторную кухню.
Лекс повернул голову в мою сторону и улыбнулся, переворачивая стейк на сковороде. Светлые волосы мужчины в беспорядке, а сам он был одет в темно-серые домашние штаны и белую футболку, что подчеркивала его рельефную фигуру. Как я говорила, мне нравится Сотников в домашнем. Образ, что так далек он надменного бизнесмена Алексея Викторовича.
- Уже полдень. Рано утром тебе звонил Артур. Он просил передать, что Фил в школе и с ним всё в порядке. Надеюсь, ты не против, что я взял твой телефон и ответил ему, - говорит он, вытаскивая из тостера на широкую тарелку хрустящие хлебцы.
- Уважаемый, после того, что было - думаю, все границы стерты, - пошутила я, садясь на диванчик с ногами. - А вообще, нет. Тем более, я навряд ли бы услышала этот звонок даже во второй раз. Зато теперь я спокойна, что Фил в школе и под присмотром.
Словно узнав мои мечты, Лекс поставил кружку кофе передо мной. Я благодарно улыбнулась и отпила глоток горячей жидкости.
- Кстати, насчёт детей... - Мужчина задумчиво почесал светлую макушку. - Не знаю, как правильно начать этот вопрос, чтобы не показаться полным уродом...
- Если ты имеешь в виду: пью ли я противозачаточные, то мой ответ - нет, - спокойно говорю я, отпивая глоток кофе. - Да и они мне не нужны.
Лекс сел рядом и требовательно взглянул в глаза, спросив:
- Почему?
- Ну-у. - Я постучала ноготками по фарфору кружки. - Я не уверена, что могу иметь детей после того, как прервала насильно позднюю беременность. Так что... хех, просто не судьба.
И хоть я последнее хотела сказать в более безразличной манере, но грустная улыбка выдала меня. Заметив это, мужчина ободряюще приобнял меня за плечи. Не знаю о чем он думал. Наверное, что я плохой человек или безответственно отнеслась к этому. Или же просто жалеет, что ещё хуже.
Но Лекс продолжал меня удивлять, когда бесстрастным голосом протянул:
- Отцом был кто-то из тех ублюдков?
Я молча закивала, ощущая как непрошенные слёзы начали жечь глаза. Чёрт, прошло столько лет, а я так и не могу всего этого забыть. Просто... просто мне было так дерьмово, когда упоминают об этом. Я ощущала себя беззащитной и слабой. Использованной. Но по сути, изнасилование - это самое сильное унижение и страшная травма для любой женщины. Со временем мне пришлось научиться говорить это слово, не вздрагивая.
- Сколько тебе было, Тина?
- Шестнадцать, - говорю я, стирая слёзы пальцами. - Мне было шестнадцать лет. Именно после этого в нашей семье начали происходить ссоры, что нас разъединили. Отец, Лис и Миша... они себе этого так и не простили, хотя и не должны винить себя.