Гости разъехались и Паша отпустила музыкантов. Как я поняла девушка подготовила комнаты только для своих друзей и родных. Мы остались втроем в пустом бальном зале, пиная валяющиеся белые и золотые шары, допивая оставшееся шампанское, танцуя и подпевая под играющую старую песню Mr. Big - Wild World.
- И-и-и-ах! - взвизгнула Паша, запрыгивая на спину смеющегося брата, что также окосел от переизбытка алкоголя. Они завертелись на месте и начали фальшиво (при том, оба) подвывать: - У-у-у-у, бейби-бейби, итс вайлд во-о-орлд!
Я хихикнула, глядя на эту композицию. Хоть и голые ноги Кесаревой обвивали торс парня, а тот придерживал её под коленями, но в этом не было ничего намекающего на какие-либо романтические отношения. Будто очень старые друзья, что знают друг друга много лет решили напиться в стельку и вдоволь повеселиться. Как я и говорила, из них никчемная пара, но великолепный дуэт друзей. Оба отчаянные, с бешеным темпераментом и увлеченные своими делами.
Чьи-то ладони опустились на мою талию, а спина оказалась прижатой к жесткой груди. Я ощутила, как сердце взлетело к горлу, когда мужские руки сцепились в замок на моем животе, а теплое дыхание согрело шею.
- Ты меня снова избегаешь? - протянул хрипловатый голос. Мягкие губы коснулись мочки моего уха.
Честно. Было немного. Я не знала, как отреагирует Фил, если увидит меня с кем-то и поймет ли, что тот дядя не друг мне, а тот, с кем прошлой ночью я занималась животным сексом. Да и не говоря про Мишу и Пашу.
- Нет. Просто пытаюсь понять, как мне вести себя с тобой, - честно призналась я, разворачиваясь лицом к нему.
- Ну. Можем пару лет встречаться лишь в пятницу в одиннадцать часов ночи. Если будем осторожны, то никто не узнает.
Я стукнула его подрагивающую от смеха грудь и сердито взглянула в голубые глаза, что отливали мягким светом. На нем был черно-белый костюм-тройка в полоску и лакированные туфли. Элегантная черная шляпа скрывала его зачесанные назад светлые волосы.
- Мне нужно привыкнуть самой, не говоря про Фила...
- Я понимаю и не тороплю. Просто хотел убедиться, что не стал твои грязным секретом, - говорит Лекс, проводя костяшками пальцев по моей щеке.
Улыбнувшись, я закинула руки ему на шею.
- Сотников, ты всё ещё не того уровня, чтобы стать моим "грязным" секретом. Меня это и привлекает в тебе.
- И тем не менее, кое-какими грязными вещами тебе определенно нравится заниматься со мной, маленькая змейка, - мурлыкнул он, накручивая нить моего жемчуга на кулак и притягивая к себе.
- Не припоминаю, - нахально произнесла я, ощущая дрожь возбуждения по телу. Светлая бровь поднялась. - Видно не особо впечатлительным делом занимались, раз у меня фатальные провалы в памяти. Мне кажется стоит напомнить, если у тебя, конечно, хватит сил.
- Непременно, - процедил Лекс, впиваясь в мой рот быстрым поцелуем. Я застонала от удовольствия, ощущая как его язык скользит по моей нижней губи и проникает в рот. Затем крепче ухватилась за его шею и привстала на носочки своих туфелек, в стремлении углубить поцелуй.
Мне просто было хорошо и плевать на то, что Миша с Пашей с открытыми ртами от шока смотрели на нас. Хотелось просто раствориться в этой пьянящей атмосфере.
Правда, ничего у нас не было. Я не могла заниматься чем-то подобным, зная что поблизости Фил, к которому я зашла в спальню перед сном. Смотрела на его худое тело, развалившееся на огромной кровати, растрепанные темные волосы и даже во сне упрямо сжатые губы. И не могла не думать о том, что было бы, если я не усыновила его? Попал бы он в полную семью, где его одаривали вниманием? Хотел бы он этого? Не отобрала ли я у него шанс на лучшую жизнь?
Эти вопросы терзали меня, ведь я никогда его не спрашивала об этом. Просто поинтересовалась в детдоме: хочет ли он жить со мной? Фил без раздумий ответил "да". Но действительно ли это так?
Ситуация с мертвой кошкой - стыдно признаться - напугала меня до чертиков и я очень боялась, что Акерманы или же Червонцевы начнут напрямую подвергать жизнь мальчика опасности. Мне нужен был совет от того, кто знает как защитить свою семью. Это было тяжело признать, но он мне был сейчас так необходим. Папа.