Свадьбы с Нефритом удалось избежать принцессе. Королева смилостивилась над влюблёнными и отпустила дочь с любимым, но лишив королевских привилегий и титула. Да и зачем они им? Уголёк не изменил своего имени и они переехали в новый дом уже в городе, где парень продолжал радовать жителей города своей выпечкой, а Серебро стала целительницей. Их союз стал прочным и нерушимым, как алмаз. А любовь прекрасной и целебной друг для друга, как серебро.
Я перетянулась через кресло и допила холодный чай. Горло пересохло от пересказа длинной истории, а в сердце стало тепло. Это была любимая история, что рассказывала мама в детстве. Мне не нравились всегда истории, где принц влюблялся в девушку из-за красоты, а потом они жили в замке долго и счастливо.
- Красивая сказка, - признал Лекс, начав оправлять вниз рукава рубашки.
- Да, - кивнула я. - Поэтому моя мама делит людей на этих двух персонажей. Уголёк - это сломанные и одинокие люди, что долго не верят в себя и свои силы. И когда-нибудь к ним в жизнь обязательно ворвётся Серебро, что заставит в себя поверить и исцелит самые глубокие раны. Тогда у Уголька будут силы выдержать давление и стать алмазом, что станет достойной оправой для Серебра. Мама рассказывала, что она с первой встречи знала, что является для отца "серебром".
- А ты кем себя считаешь? - задал неожиданный вопрос Лекс.
- Я... эм... Знаешь, я никогда об этом не задумывалась, - откровенно растерялась я, ибо никогда не причисляла себя ни к одной из категорий. - Думаю, мне пора домой.
- Я тебя отвезу.
Мы встали с кресел. Лекс отправился убирать свою скрипку, а я же собрала кружки и тарелку с конфетами с журнального столика и понесла на кухню. Виктор Маркович дремал, сидя на табуретке и подложив кулак по щеку, а рядом лежал раскрытый альбом с фотками.
Я бесшумно прикрыла альбом и мягко растормошила мужчину за плечо, сообщив, что мы уезжаем. Виктор Маркович расстроился, но мужественно старался виду не подавать. Когда мы надевали верхнюю одежду, он просил приезжать Лекса почаще и позвал меня в гости.
Тепло распрощавшись с отцом Сотникова, мы сели в машину и вскоре были возле моего подъезда. По пути домой, я позвонила Арту и попросила пригнать мою машину к дому. Тот в своей весёлой манере, ответил, что утром машина будет у меня.
- Спасибо за этот вечер, - произнесла я, когда машина остановилась. - И... мне было приятно познакомиться с добрым и талантливым скрипачом Алексеем.
Лекс повернул голову в мою сторону и улыбнулся, ответив в моей манере:
- А мне с мягкой и умной Тинкой, что оказывается умеет готовить.
Я прыснула со смеху. О боже, только не это!
- Меня так может называть лишь Виктор Маркович. И я не готовила, а была на заготовках.
- А по словам отца ты там чуть ли не сама всё приготовила, - расхохотался мужчина, запрокидывая голову назад. Его задорный смех передался и мне. Батюшки, а Виктор Маркович всерьёз решил взяться налаживать личную жизнь сына.
- Ты снова был обманут, Сотников. Ведь мои задания были а-ля "подай и принеси". Если бы я готовила, то ты бы и ложки не смог проглотить.
- Зато теперь мне ясно, что, если ты решишь меня угостить своей едой, то точно хочешь меня отравить, - шутливо ответил он, вскидывая на меня игривый взгляд.
- Вот и всё. Мой коварный план раскрыт. Придётся разрабатывать новый, - хихикнула я, представляя вживую, как Сотников пытается ложкой взять кусочек овсяной каши, что получается у меня почему-то слишком жёсткой.
Лекс перестал улыбаться и поднял на меня завораживающий взгляд голубых глаз, в которых я начала тонуть. Это было странно. Сегодня утром мы ругались насчёт того, что я не составила график работы для сотрудников на следующий месяц, потом он утешал меня после панической атаки и привёз в дом к отцу. А сейчас просто смеялись и беседовали, словно старые приятели.
Мужчина придвинулся ближе и поднял руку к моему лицу. Пальцы нежно прошлись по щеке, а затем заправили прядь волос за ухо, при том умные глаза не сводили с меня пронизывающего взгляда. Я поёжилась от пробежавших мурашек, перехватила его кисть пальцами и взглянула просящим взглядом.