Солнце взошло, но густой туман еще висел на горизонте: горы, поля, долины терялись во мгле.
— Волку нужен туманный день, а вору — темная ночь, — проговорил батман-клыч персидского царя — Туман нам на руку.
Зоркими орлиными глазами, спрятанными под густыми бровями, Баиндур стал всматриваться в окружающие горы. Туман все сгущался и казалось, похожие на белоснежные облака хрупкие горы налезают друг на друга. В Армении такая смена погоды характерна больше всего для Сюника. Ясный, чистый день внезапно сменяется туманным.
Из-за перемены погоды князь Баиндур изменил планы, составленные раньше вместе с меликом Парсаданом. Он отказался от своего первоначального замысла — после ложной атаки завлечь неприятеля вниз. Это отняло бы много времени. Князь любил действовать быстро. Он заметил, что воинам все труднее взбираться вверх по склону, значит, взятие высоты затянется, а спустя какое-то время воины и вовсе выдохнутся. В то же время, если пойти мимо гигантских скал, можно сделать крюк и выйти по ту сторону теснины. Туман дал бы возможность совершить обход совершенно незаметно. На той стороне они бы выиграли следующее: во-первых, воинам Баиндура не надо было входить в ущелье, где они могли бы попасть под обстрел неприятеля, во-вторых, они зажали бы противника меж двух огней.
Князь Баиндур подозвал к себе хромого Ованеса, который числился его телохранителем.
— Эй, ты, хромой бес, — обратился он к нему, — не знаешь, куда мы выйдем, если пойдем вот так? — и он показал направление.
— На ту сторону ущелья, не входя в него, — ответил хромей телохранитель. — Но для этого нужно сделать большой крюк.
— Верно, зато этот крюк избавит нас от необходимости карабкаться по скалам, ежеминутно рискуя сорваться в пропасть и сломать себе шею.
— Что ж, можно, — ответил Ованес одобрительно.
— Если перейдем на ту сторону, мы поставим врага меж двух огней,
— Если только он не заметит нашего передвижения.
— Хочешь сказать, персы могут преградить нам путь и приостановить продвижение вперед? Отлично, нам только этого и надо, — пусть спускаются со своих высот! Но могу поклясться двенадцатью апостолами и тремястами шестидесятые шестью патриархами, — они ни черта не заметят. Видишь, как сгущается туман?
Хромой Ованес посмотрел вверх; в самом деле, молочный туман стал все более походить на облака.
— Ты знаешь, для чего все это говорю тебе? — продолжал князь Баиндур. — Чтобы разъяснить мои планы. Я пойду вот так. А теперь беги к мелику Парсадану и расскажи ему об этом. Понял?
— Понял, — ответил хромой, готовясь идти.
— Ну, торопись, мой храбрец! — подбодрил его князь. — Даже хромой, ты самый быстроногий из моих телохранителей. Сообщи мелику Парсадану, чтобы не трогался с места. Через несколько часов враг окажется между мной и им, и мы зажмем его с обеих сторон.
Хромой телохранитель сгинул как черт.
Кпязь взял с собой четыреста человек и пошел по избранному направлению, а сто оставил, чтобы они «заняли» врага ружейной перестрелкой, создавая впечатление, будто здесь все войско.
Путь, который избрал князь Баиндур, оказался не таким легким, как он думал: приходилось без конца спускаться в глубокие ущелья и подниматься, и все это по козьим тропам.
Постоянные дожди, стремительные потоки разрыли грудь горы, оставив глубокие расселины. Через густые заросли колючего кустарника и вьющихся растений могли бы проползти разве что змеи. Но армянский воин, родной сын своей страны, умел пройти и тут. Трудности еще больше подзадоривали его, даже вызывали нечто вроде умиления и восторга. Идея освобождения родины полностью захватила его. Ведь сегодня ему предстояло взять крепость Зеву — одно из самых значительных укреплений этого края. Умереть или взять ее — таков был обет каждого.
Пока князь Баиндур со своей группой медленно, но верно шел к цели, мелик Парсадан на той стороне горы вынашивал другие планы. Это был умелый, опытный солдат, а по уму — отличный правитель страны. Алидзор с прилегающими к нему селами принадлежал ему.