— Ладно, я с тобой согласна. Останусь и буду ждать от тебя весточек. — Последние слова она произнесла таким тоном, точно задумала что-то другое. Давид ничего не заметил, только обнял и поцеловал ее со словами:
— Моя умница, мой ангел…
Но что замышляла Тамар, что заставило ее так быстро согласиться с Давидом? Она была девушка волевая и ее не так легко было переубедить. Быть может, в ее голове пронеслась мысль: «Пусть уезжает мой любимый, я ему не помешаю… А я пойду за ним тогда, когда он уже начнет свое дело». Но какая то была мысль — об этом известно только богу. Давиду же доставило огромную радость, что Тамар наконец успокоилась.
— Когда ты отправляешься? — спросила у него девушка.
— Все приготовления закончены, — ответил Давид. — Оставалось самое трудное — получить твое согласие. Теперь мы поняли друг друга Я смогу выехать завтра же вечером.
— Не задерживайся, — поторопила его подруга. — Но я видела в окно, что ты писал письмо. О чем оно? Видно, о чем-то тревожном, у тебя был такой угнетенный вид.
— Как ты любопытна, Тамар, тебе все надо знать, — улыбнулся Бек. — Я писал завещание.
— Завещание? — растерянно вскричала девушка. — Зачем?
— Чтобы запечатать и вручить тебе. Распечатаешь, когда получишь известие о моей смерти. Ведь могут же убить меня?
— Могут, — грустно проговорила девушка. — Но ты расскажешь мне его содержание?
— Сейчас нет. Если умру, ты все узнаешь.
— Наверное, оно касается твоего имущества и челяди? — спросила девушка.
— Не спрашивай. А конверт распечатай только в случае моей смерти.
В это время Като, уснувшая в передней, проснулась и, увидев в ердике посветлевшее небо, вбежала в спальню:
— Тамар, скоро люди выйдут на улицу, торопись!
— Ладно, подожди еще немножко, я сейчас приду, — несколько раздраженно проговорила барышня и снова обратилась к Беку:
— Мы еще увидимся, верно?
— Обязательно. Утром я зайду попрощаться с великим господином и загляну к тебе. Только распорядись, чтобы ты была одна.
Тамар встала. Бек взял ее руки в свои и с ужасом заметил на них капли крови и царапины.
— Сегодня я подготовила себя к виду крови, — улыбаясь объяснила она, — перелезла через забор и поранила руки.
Давид пылко прижал их к губам:
— Я бы с бóльшим удовольствием целовал эти руки, если бы они были окрашены кровью наших врагов.
— И это будет, — таинственно ответила Тамар и прижалась к груди любимого. Они никак не могли расстаться, но из передней снова послышался такой неприятный для них призыв Като: «Ну, хватит, уже светает, барышня…»
Укутавшись в шаль, Тамар вышла через заднюю дверь. Давид проводил ее до калитки. Небо было заложено тучами, стояло хмурое раннее утро. Серый туман окутывал все вокруг. Расставаясь с Давидом, Тамар вновь и вновь спрашивала:
— Так ты придешь ко мне?.. Смотри, не опоздай, любимый.
— Не опоздаю, мой ангел.
В тот же вечер Давид Бек покинул древнюю столицу Грузии — Мцхет и, расставшись с грузинским царем Шахнавазом, отправился со своими сорока храбрецами в Сюник.
-
КНИГА ТРЕТЬЯ
-
I
В 1722 году Давид Бек покинул Грузию и вернулся на родину.
Каково же было положение Армении и какие благоприятные обстоятельства имел в виду этот герой, с уверенностью взявшийся за столь огромное и опасное предприятие? Чтобы пролить свет на эти вопросы, мы вкратце опишем исторические события эпохи.
Персия переживала роковые дни. Двадцативосьмилетнее правление беззаботного шаха Гусейна IX подорвало воинственный дух этого грозного государства. Слабовольный Гусейн был лишен свойственных всем Сефевидам качеств — крайней жестокости и беспощадности к врагам. Религиозный фанатик, шах Гусейн окружил себя духовенством, дервишами, толкователями священной книги, забросил государственные дела и проводил дни за чтением корана и намазами, за что и получил в народе насмешливое прозвище «Мулла». Управление страной было предоставлено наместникам, которые безнаказанно грабили народ, доводили до нищеты, а безвольного шаха время от времени подкупали красивыми женщинами для гарема. Шахский гарем процветал, а народ голодал. В царском диване большую власть обрели евнухи и всякие лицемеры и проходимцы. Умные политики, отважные воины, радевшие о чести и славе государства, удалились от дел. В стране царило недовольство, народ роптал. Но некому было прислушаться к нему.