– Отвезите в Мсыр и отдайте Исмил-хатун.
Ками и Буга сели на коней, взяли спеленатого Давида и отправились в путь. Давида они держали на руках по очереди, потому что сын Мгера был тяжел, как взрослый мужчина.
Наконец добрались до города Мсыра, спеленатого младенца вместе с письмом отдали Исмил-хатун. Исмил прочитала письмо. Оган ей писал:
Исмил-хатун, сестра наша, достойная наша невестушка! Когда Мгер воротился в Сасун, у него сын родился, имя дали сыну – Давид. Мгер и жена его умерли, ребенок остался сиротой. Не берет он грудь у сасунских кормилиц. Если ты чтишь память Мгера, то вскорми нашего Давида, пока подрастет малость, а там я возьму его к себе на попечение.
Исмил-хатун подумала:
«Мгер делал мне добро, и я должна вскормить его сына. Это хорошо, что ребенок не берет грудь у сасунских кормилиц. Он будет питаться моим молоком, станет сыном моим, побратается с моим Меликом.
Подрастут мальчики и будут властвовать над Мсыром, над Сасуном и надо всем миром».
Исмил-хатун несколько дней кормила Давида. Но вот однажды дала она ему грудь – Давид отвернулся; дала другую грудь – Давид опять отвернулся. Трое суток младенец ничего не ел. Исмил-хатун позвала Мсра-Мелика.
– Мальчик уже три дня грудь не берет, – сказала она. – Помрет он от голода. Как нам быть?
– Матушка! – сказал Мсра-Мелик. – Сасунцы – упрямцы и сумасброды. С этим малым мы горя хлебнем. Он – армянин, мы – арабы.
Не давай гяуру грудь!
– Сынок! – молвила Исмил-хатун. – Мальчик без молока умрет, и мы опозоримся в глазах всего сасунского народа. Раз уж мы за это взялись, надо довести дело до конца.
А визирь ей в ответ:
– Великая хатун! Ты напрасно волнуешься. Разве у них бедная страна? Разве в Сасуне нет меду и масла? Нет разве вкусных яств? Пусть Батман-Буга и Чарбахар-Ками съездят в Сасун и привезут бурдюк меду и бурдюк масла. Сасунский мед и сасунское масло мальчик из Сасуна съест и вырастет большой.
Чарбахар-Ками и Батман-Буга отправились в Сасун. Горлан Оган дал им бурдюк меду и бурдюк масла. Они привезли это в Мсыр и положили перед царицей.
Стала Исмил-хатун кормить Давида медом и маслом. Другие дети растут по годам – Давид рос по дням. Исмил-хатун глядела на младенца любящим взором.
«Подрастет Давид, – говорила она себе, – станет Мелику моему братом, помощником, и вместе они много стран завоюют, весь мир покорят».
Младенец Давид так был силен, что ремни колыбельные разрывал.
Стала Исмил-хатун обматывать Давида железной цепью. Но и железная цепь не выдержала – с лязгом оборвалась, звенья ее разлетелись в разные стороны, ударились о каменные стены дворца, от стен посыпались искры. Тогда сплели из пеньки нетугой канат и этим канатом привязали Давида к люльке. Выдержал нетугой пеньковый канат. Младенец вдохнет в себя воздух – растягивается канат нетугой, а выдохнет – стягивается.
Мгер лежал в могиле, Давид – в колыбели.
Мсра-Мелик войско собрал и пошел войной на Сасун.
Сасун разорил, взял дань, взял добычу, угнал много скота, много овец и коней, много золота увез в Мсыр, многих в плен забрал.
Стал Сасун подданным и данником Мсра-Мелика. Правителем Сасуна был назначен Пачкун Верго.
Мгер лежал в могиле, Давид – в колыбели.
БОЙ С ЛУЧОМ СОЛНЦА
Когда Мсра-Мелик добычу и пленников из Сасуна пригнал, Давид уже вышел из колыбели, начал выходить на улицу со мсырскими детьми играть. Однажды вышел он в царский сад, а в саду княжеские дети играли, на низких сучьях качались.
– Во что это вы играете? – спросил Давид.
– В «качалки», – отвечали ему.
Давид смотрел-смотрел и говорит:
– Это что! Поглядите, какая у меня «качалка»!
Недолго думая ухватился он за стройный тополь, верхушку к земле пригнул и крикнул:
– Эй, ребята! Идите в лошадки играть!
Дети сели верхом на макушку. Веселились они, смеялись, приговаривали:
– Добрый конь! Добрый конь!
Давид долго держал пригнутый тополь за макушку, наконец руки у него затекли, и он крикнул:
– Довольно! Слезайте! Руки устали! Тут дети заговорили хором:
– Мы сидим на добром коне, нам хорошо! Зачем нам слезать? Нет, мы не слезем!
Давид умолял их:
– Ой-ой-ой! Руки отнимаются! Слезьте!