Горлан Оган остановился, еще раз Давида в обе щеки поцеловал и воскликнул:
– Эй, сасунцы, братья мои и сестры! Вам нынче радость, и нам нынче радость! Явился светоч Сасунского царства, наш единородный Давид.
Горлан Оган, Кери-Торос и весь сасунский народ привели Мгерова сына в город, привели в ту палату, где когда-то сидел на престоле Мгер. Сели, вина выпили, оленьего мяса отведали, радовались, ликовали.
Поцеловали Давида раз, поцеловали еще раз, поцеловали еще раз, еще раз… Затем один за другим поднялись, попрощались и по домам разошлись.
Давид и Горлан Оган остались одни.
– Ну, дядя, как поживаешь? – спросил Давид.
– Слава Богу, родной, – отвечал Оган. – По милости Божией и чудотворною силой могилы отца твоего живем помаленьку.
В Сасун-городе жил хромой поп. Горлан Оган Давида к нему привел и сказал:
– Батюшка! Научи нашего Давида псалмы читать.
– Отчего же не научить? – отвечал хромой поп.
Прошло некоторое время. Однажды Давид сказал:
– Дядя Оган! Я ничего не делаю, только псалмы читаю – пустая это жизнь. Ты большой человек, в городе все тебя чтут, придумай мне какое ни на есть занятие – я хочу трудиться и трудом зарабатывать себе на жизнь.
– Чем же ты хочешь заняться, родной? Наше дело – хлебопашество. К хлебопашеству руки твои не приучены.
– Ничего! Поработаю – научусь!
Горлан Оган вышел на площадь и обратился к отцам города:
– Дозвольте нашему Давиду заняться хлебопашеством – пусть трудится и зарабатывает себе на жизнь.
Отцы города посовещались между собой.
– Давид еще мал, – сказали они. – Пусть пока пасет сасунских ягнят.
Горлан Оган воротился домой, спросил:
– Давид! Ягнят станешь пасти?
– Отчего же? Ты хорошо сделал, дядя, что отдал меня в пастухи.
Наутро Горлан Оган встал, пошел к кузнецу, велел ему изготовить пару стальных сапог, стальной посох выковать, все принес домой и отдал Давиду.
– Завтра, племянник, встань на зорьке, – сказал он, – выведи ягнят и гони их на Сасунскую гору – там и паси. А в полдень пригони стадо к роднику и жди там меня – я тебе поесть принесу.
На зорьке Давид стальные сапоги надел, вышел на окраину, крикнул:
– Эй! Все, у кого есть ягнята, все, у кого есть козлята, гоните их сюда – я буду пасти их в горах!
Горожане выгнали ягнят и козлят.
Давид собрал их всех в стадо и хотел уже гнать на пастбище. Но горожане как увидели, что за ручищи у Давида и какой у него посох, испугались не на шутку.
– Мы боимся, Оган, – сказали они, – как бы Давид стальным своим посохом не перебил наших ягнят и козлят.
Горлан Оган обратился к Давиду:
– Давид, голубчик, смотри не перебей стальным своим посохом ягнят и козлят наших горожан.
– Эх, дядя! Да что я, рехнулся?
Поднялся Давид вверх по склону горы и до полудня пас свое стадо.
Наелись ягнята и козлята. Давид загнал их в пещеру, а сам лег у подножья отвесной скалы и уснул.
Много ли, мало ли спал Давид, неизвестно. Проснулся, глядь-поглядь – пещера пуста. Посмотрел Давид туда – нет ягнят, посмотрел сюда – нет козлят, исчезли бесследно. Вскарабкался Давид на вершину скалы, крикнул:
– Эй вы, горы, Сасунские горы! Где мои ягнята? Где мои козлята?..
От Давидова рева гром пошел по горам и ущельям. Лисицы, зайцы, куницы – все, сколько их ни было, – кто из-под камня, кто из-под куста выскочили – и бежать!
Удивился Давид:
– Ну и ну! Как резво бегают мои козлята!
Припустился он за ними вдогонку, всех словил – кого под камнем, кого под кустом, – словил, пригнал, в пещеру загнал вместе с ягнятами.
Горлан Оган принес Давиду поесть, смотрит: стальные сапоги у него стоптаны, стальной посох у него сбит.
– Давид, родной ты мой! – молвил дядя. – Что же это такое? Если мы каждый день будем тебе стальные сапоги изготовлять и стальной посох выковывать, то весь твой заработок только на это уйдет. Какая же нам-то от этого польза?
– Ах, дядя! – со вздохом сказал Давид. – Нынче я так много бегал, что стоптал сапоги. Завтра я не стану ягнят пасти.
– Что, Давид? Как видно, стадо-то пасти не сладко?
– Сладко, дядя, клянусь тебе богом, сладко. Бурые ягнята и черные козлята – тихие, смирные. С ними я хорошо справляюсь. Но рыжие, пышнохвостые, длинноухие всю душу мне вымотали: бегут, бегут – никак их не остановишь.
Удивился Горлан Оган.
– А разве есть у тебя, Давид, рыжие, пышнохвостые, длинноухие козлята?