И хотя прошло всего три месяца с тех пор, как Бен оставил свои путешествия, он очень скучал по ним и тому волнению, которое было связано с новыми местами, написанием статей и даже ожиданием в аэропортах, поджидая рейса на пересадку или из-за задержки. Большинство дней, похожих на этот, ему хотелось разгромить в пух и прах очередную статью, которую давали ему на согласование, или смыться с очередной встречи по планированию командировки, в которую он точно не поедет, или еще хуже, выдерживать еще одну утомительную беседу по поводу финансов и бюджета с ужасно раздражающей Надин.
Но он принял на себя соответствующие обязательства (перед своими новыми боссами в этом журнале и перед Элли), и он был не склонен совершить профессиональное самоубийство, так быстро бросив новую должность. Или расстроить Элли, сказав ей, что это место совсем не то, чего он хотел бы для себя.
Элли и так проявляла недовольство по поводу того, что он слишком много времени уделял работе, и его постоянной усталости из-за этого. За последнее время ему пришлось отказаться от достаточного количества вечеринок, включая ужин два дня назад с подругой по университету Элли и ее новым мужем. Элли была в равной степени раздражена и разочарована, и он даже сначала не заметил мерцания слез в ее глазах, отчего потом почувствовал себя бесчувственным идиотом.
— Послушай, Элли. Прости, — начал он извиняться. — Но я должен подготовить эти отчеты к утру, и мне придется работать до двух или трех часов ночи, чтобы их сделать.
Она всхлипнула, ее губы при этом задрожали:
— Я понимаю, что ты очень занят, — произнесла она. — Но Антония и Оскар будут в городе только два дня, и завтрашний день у них распланирован. И я очень хотела бы, чтобы ты с ней познакомился.
— Мне жаль, — снова произнес он, обняв ее. — Но эта работа прямо сейчас дает мне пинок под зад. Мне кажется, что я слишком много на себя взял, не думаю, что смогу справиться.
— Что? — с тревогой спросила Элли. — Бен, ты не должен так думать. Ты работаешь всего несколько месяцев, нужно время. Я хочу сказать, что даже несмотря на твою сверхурочную работу, это все равно лучше, чем твои частые путешествия.
Он кивнул.
— Я знаю. Нужно к этому привыкнуть. Все несколько по-другому… ну, однообразно, что ли.
И выражение ее лица от расстроенного сменилось на тревожное.
— Ты хочешь сказать, что скучаешь по путешествиям? Скучаешь по своей старой работе? — спросила она, ее голос звучал выше, чем обычно. — Что ты сожалеешь о том, что сделал этот шаг?
Бен вздохнул.
— Я не говорил этого, Элли. Просто... по-другому. И мне потребуется некоторое время, чтобы приспособиться. Не беспокойся об этом, ты можешь опоздать на встречу с друзьями.
— Ты уверен, что не сможешь выкрасть хотя бы часик и присоединиться к нам? — умоляя спросила она. — Просто выпить коктейль?
— Как бы мне не хотелось, — мягко произнес он. — Но каждая минута на счету сегодняшним вечером, если я уж ввязался.
Элли раздраженно произнесла:
— У тебя всегда имеется время встретиться со своими подчиненными, чтобы пропустить стаканчик. На прошлой неделе ты опоздал на ужин, потому что засиделся с Крисом, Карлом и этой ужасной Лорен.
Это был второй раз, когда Элли упомянула Лорен в разговоре. Первый раз было тем вечером, когда они присоединились к съемочной группе, и Элли пребывала в ужасе от откровенной манеры Лорен изъясняться и сколько та выпила, как была одета, и, конечно, от ее татуировок.
— Думаю, для такой, как она, татуировки и пирсинг не большая беда, — фыркнула Элли. — Она очень резкая, не так ли?
Бен пожал плечами, доблестно пытаясь сохранить непринужденный, беззаботный вид.
— Она жесткая леди, без сомнения. Но она не может быть другой, учитывая профессию и тот факт, что все время работает с мужчинами.
— Леди? — пренебрежительно переспросила Элли. — В ней нет ничего от леди. Даже Джордж это сказал.
— Джордж — задница, — категорически заявил Бен. — И он точно так не думает, хотя и сказал. Ему просто повезло, что Лорен его как следует на осадила. Она настоящий эксперт в боевых искусствах, как мне сказали. — Он не добавил, что сам видел ее в действии, и то, что он видел, однозначно, впечатляло.
Элли содрогнулась от его слов.
— Это всего лишь только подтверждает мою точку зрения. Ни одна женщина, которую я знаю, никогда бы не стала заниматься боевыми искусствами. И у нее вообще нет никаких границ, а также манер. Ты видел, как она задрала рубашку, чтобы показать эту уродливую татуировку у себя на спине? Неужели она на самом деле предполагает, что мужчинам может понравится нечто подобное?
— Некоторым мужчинам может, — ответил Бен нейтрально. — И из-за того, что у нее имеются татуировки, она не становится автоматически не леди. Многие люди — мужчины и женщины делают сейчас татуировки.
Элли поморщилась.
— Не напоминай мне об этом. По крайней мере, большую часть времени твою никто не видит. Ты никогда не хотел ее свести?
— Нет. — Он редко резко отвечал Элли, вернее безапелляционно совсем никогда, но сейчас он совершенно ясно дал понять, что этого не будет. — Мне нравится моя татуировка, и я не собираюсь ее удалять. Но я хорошо знаю твое отношение к подобным вещам, поэтому стараюсь в твоем присутствии ее скрывать. — Он, естественно, не упомянул, что Лорен была очарована его татуировкой, несколько раз обводила замысловатый дизайн и даже сфотографировала, прежде чем заменить свои пальцы языком.
Возмущение Элли усилилось, это было слышно по ее тону.
— Вероятно, ты и относишься к тем мужчинам, о которых говоришь, которые считают татуировки Лорен привлекательными? Они ведь тебе понравились?
— Лорен — красивая женщина, — спокойно заявил он, осознавая, что раздражение Элли медленно увеличивается. — И несмотря на то, насколько она тебе не нравится, думаю этот факт ты отрицать не сможешь.
Элли пожала плечами.
— Да, она достаточно хороша, несмотря на то, что совершенно не беспокоится о своей внешности. Полагаю, она относится к тому типу женщин, с которыми ты встречался? Та была похожа на Лорен?
У Бена кровь буквально заморозилась, и он пришел в ужас от того, что сам себя выдал этим глупым, неумным замечанием о красоте Лорен. Но прежде, чем он смог подобрать ответ, его спасло настоящее провидение — или, вернее, сотовый телефон Элли. И так как звонок был от ее отца (она бросала все и устремлялась к телефону), и в этот раз она выбежала из комнаты, чтобы с ним поговорить.
Он дал себе пинок под зад за то, что чуть не опростоволосился. Совершенно было очевидно, что Элли ревновала к Лорен и удивляться тут было нечему. С тех пор, как они стали парой, ревность и неуверенность самой Элли вырвались наружу. Несмотря на ее собственную не яркую красоту, утонченность и уравновешенность, она не обладала достаточным опытом с мужчинами, а тем более опытом отношений, отсюда и появлялась ее склонность цепляться за мужчин и чуть ли не душить их своей заботой, причем довольно-таки часто. Но время от времени ее ревность становилась утомительной и раздражала, и Бен иногда терял терпение. Хотя он уверял ее снова и снова, что не заинтересован в других женщинах, и что он всего лишь улыбнулся официантке, чтобы поблагодарить ее, а ни в коей мере не флиртовал с ней, и что между ними все по-прежнему, но...
Но он также понимал беспокойство Элли, потому что он так и не произнес те заветных три слова, которые она жаждала услышать — «Я тебя люблю». Она сказала ему эти самые слова вскоре, как они переспали в первый раз, при этом заверила его, что не ждет от него того же. По крайней мере не сразу.
Но проходили недели и месяцы, а он все еще не произнес эти волшебные слова, и неуверенность Элли росла и иногда казалось, что она необоснованно завидовала почти каждой женщине, на которую он бросал свой взгляд, независимо случайно встреченная женщина или нет. Поэтому неудивительно, что она испытывала ревностью к Лорен — великолепной, сексуальной и нахальной, сильной и уверенной в себе, которой было чуждо такое понятие, как «неуверенность».