— Конечно. — Она посмотрела на него озадаченным взглядом. — А, почему ты спрашиваешь?
— Потому что что-то тебя беспокоит уже какое-то время, Лори. — Он был единственным человеком во всем мире, который мог называть ее так. — Иногда ты выглядишь грустной. Может даже немного подавленной. И это, моя девочка, совсем на тебя не похоже. Так расскажи своему отцу, в чем дело?
Лорен замешкалась, испытывая настоящее искушение, поплакаться на широком плече отца, зная, что он утешит ее и все будет хорошо. Но она была уже взрослой и слишком гордой, чтобы плакаться папочке, когда ей необходимо было самой со всем разобраться. Прошло уже много времени с тех пор, как она делала нечто подобное, став совершенно независимой с того времени, когда начала сама ходить.
— Ничего особенного, папочка, — пробурчала она. — Я все еще злюсь на своего босса за то, что он не разрешил мне поехать в Бразилию. И мне все равно, какие бы оправдания он не говорил. Я все еще настаиваю, что он нарочно меня туда не отправил.
Роберт загоготал.
— Ты обижаешься, не так ли, дорогая? Ну, на мой взгляд, твой босс очень мудрый и очень храбрый мужчина. На самом деле, в следующий раз, когда я буду в Нью-Йорке, я готов угостить его выпивкой в знак благодарности. И если бы он разрешил поехать тебе в Бразилию, зная о рисках, я бы настоял, чтобы его уволили или дали бы медицинское заключение на предмет его психической адекватности.
— Папа, ты несерьезно, же? — спросила Лорен, пытаясь скрыть панику, которую вызвали его слова. — Ты же не собираешься пригласить Бена выпить, правда?
Он подмигнул.
— А что? Что такого, Лори? Боишься, что твой босс расскажет мне байки о твоих приключениях? Поверь мне, дорогая, ничто меня не сможет шокировать, чтобы он не сказал.
«Да? — и этим вопросом она скорее спрашивала себя. — А как насчет того, что у нас с боссом был дикий роман пять лет назад прямо здесь, в этом самом коттедже. На самом деле, прямо на этом месте, где ты ешь пирог и пьешь кофе, которое было одним из многих мест, где мы… эм…»
Но, конечно, она ничего не сказала о своем злополучном романе с Беном, держа его в тайне в течение очень долгого времени. Она быстро сменила тему, спросив отца о его любимой футбольной команде, зная, что он с радостью начнет говорить на эту тему, причем бесконечно долго.
Однако, когда Роберт через некоторое время вернулся домой в Кармель, Лорен ничего не могла с собой поделать, как только смахивать непослушные слезы с щек. За все эти годы она очень хорошо научилась блокировать воспоминания и боль, которая всегда сопровождала эти воспоминания, но были такие дни, например, как сегодня, когда она не могла о нем не думать и не вспоминать.
Куда бы она не пошла — в салон, по окрестностям, по берегу и пляжу, все было связано с Беном. Она даже подумывала заменить всю мебель в доме — кровать, два дивана, стулья, даже кухонный стол, потому что на всех этих предметах мебели они занимались любовью, как и на многих других. Но если бы она сделала нечто подобное, несомненно, ее родители бы вопросительно подняли брови, что-то заподозрив, поэтому она ничего не изменила.
Она просмотрела серию фотографий, которые она сделала во время своего последнего визита в Сан-Франциско, думая, что вероятно ее мама захочет выставить их у себя в галереи. Налила себе бокал вина и села смотреть на закат на террасе, невольно вспоминая каждый раз, как она сидела здесь с Беном. Ужин, который она купила в Монтерее сегодня, был тамале, и хотя она обычно смаковала каждый кусочек, сегодня все на вкус ей казалось, как опилки.
Она долго смотрела на бутылку текилы, но в итоге убрала ее, понимая, что никакое количество алкоголя не вылечит ее разбитое сердце сегодняшним вечером. Вместо этого она сделала себе гигантскую кружку горячего шоколада, завернулась в свой старенький потрепанный фланелевый халат и побрела обратно босиком на террасу, чтобы понаблюдать за появляющимися звездами, изо всех сил стараясь не вспоминать, как Бен терпеливо показывал ей все созвездия.
Ей потребовалось много времени, чтобы заснуть в эту ночь, и когда она, наконец, провалилась в сон, судорожно ворочаясь, то видела сны о Бене.
Он лежал на спине и стонал, его глаза были закрыты, пока она целовала, прокладывая путь вниз по груди, ее язык кружил над каждым его соском.
— Тебе нравится так, Голубые Глаза? — прошептала она. Ее рука скользнула по его твердому прессу, ухватив эрекцию. — Да, можно и так сказать.
— Ты ведьма, — хрипло прошептал он. — Зеленоглазая, сексуальная маленькая ведьма. И у тебя самый невероятный рот, черт возьми!
Бен ухватился за простынь, сжав ее в кулаках, двигая своими бедрами вверх, длинными толчками, полностью возбужденный ее ртом. Его член был жестким, но продолжал увеличиваться при каждом движении ее рук, при каждом взмахе ее языка, пока он не стал слишком большим для нее.
А затем он ее полностью удивил, каким-то образом переместив, что она оказалась на четвереньках, а он вошел в нее сзади, взяв все под свой контроль. Он трахал ее длинными, глубокими движениями, пока она не стала ощущать, как головка его члена дотрагивается до ее матки. Она ухватилась за кованое изголовье кровати, пока он двигался в ней, словно смертельно оголодавший. Их тела блестели от пота, и она почувствовала, как зарождается ее оргазм с каждым жестким его толчком.
— О, Боже, Бен. Это так хорошо, — воскликнула она. — Да, продолжай в том же духе! Я так близко, детка, так близко. Только не останавливайся.
— Никогда, — выдохнул он, обхватив ее за талию, его губы блуждали по ее шеи. — Я никогда не перестану хотеть тебя, Лорен, никогда не перестану быть для тебя таким. Я всегда буду хотеть…
Она резко проснулась, приняв сидячее положение, изо всех сил пытаясь отдышаться и понять, что происходит. Пот бисером выступил у нее на лбу, она почувствовала, как налилась ее грудь, как стали жесткими и почти болезненными ее соски. Она закрыла глаза и немного поерзала от смущения, поймав себя на мысли, насколько стала мокрой и насколько ее тело умоляло об освобождении. Она знала из прошлого опыта, из прошлых снов, точно таких же, как этот, единственное, что ей оставалось — едва дотронуться до себя, чтобы тут же испытать оргазм.
Но самой тревожной реакцией на эротический сон о Бене, были мокрые следы от слез. Она нетерпеливо от них отмахнулась, злясь на свою слабость. Но буквально спустя мгновения ее стройные плечи задрожали от ее возобновившихся рыданий. И именно тогда она, наконец, поняла, что только в своих снах, как этот, сможет быть с Беном.
Глава 15
Ноябрь Нью-Йорк
— Привет, Бен. Роберт МакКиннон хочет тебя видеть. Он знает, что не назначал с тобой встречу, но он надеется, что ты смог бы ему уделить пару минут.
И от неожиданного объявления Ким, Бен немедленно оторвал взгляд от кучи документов на своем столе-кучи, которая не кончалась, независимо от того, сколько часов он проводил в своем кабинете.
— Он действительно здесь, в офисе? — недоверчиво спросил Бен. — Не у телефона?
— Сидит прямо напротив меня, — подтвердил Ким тихо.
В очередной раз мысли Бена начали блуждать о полдюжине разных вариантов, о чем отец Лорен хочет с ним поговорить. И даже пытаясь придумать хотя бы одну правдоподобную причину, он обнаружил, что складывает стопки бумаг в одну аккуратную стопку и говорит Ким:
— Хорошо. Дай мне около двух минут, а затем пригласи.
— Как скажешь.
Он поспешно закончил уборку на своем столе и взглянул на монитор своего компьютера, поразившись, что уже прошло четыре часа. Сегодня был относительно тихий день, за исключением кучи документов, которые он пытался изучить, до Дня Благодарения оставалось всего два дня. В офисе оставалось почти половина сотрудников, никто в настоящее время не был в командировках, завтра офис закроется на несколько дней. Бен был полон решимости закончить все к вечеру, чтобы завтра с Элли они могли покинуть город в нормальное время. Они собирались провести праздничные выходные с ее друзьями в их обширном поместье в Хэмптоне, он, если честно, не особенно хотел туда ехать. Они провели последний День Благодарения с Катриной и Дунканом, и Бен чувствовал себя неуместно в их роскошном особняке. Их «маленькое праздничное собрание» включало в себя более чем двух десятков человек, и большую часть времени он притворялся, что ему нравится у них. Но, единственное, чего он действительно хотел, это съесть сытный ужин из индейки, водрузить ноги на кофейный столик и несколько часов смотреть футбол. Вместо этого он вел беседы с большим количеством пафосных снобов и старался изо всех сил не показывать Элли насколько он несчастен, тем более, что она просто явно наслаждалась собой и обществом. Излишне говорить, что повторение прошлого года было последним, что он хотел бы осуществить в эти выходные.