Миновала неделя — всё гладко, бегает мой трактор, душа моя стала отогреваться…
Из беседы с Лидой:
— Прошёл месяц, прошёл второй. Утвердили Юру трактористом. Дали ему новенький трактор, работает он на нём от зари до зари — соскучился по работе. Однажды приходит вечером, говорит тихо:
— Ну, теперь я такой же работник, как и все. Выйдешь за меня замуж?
Потом у моих родителей повторно просил моей руки. Поженились мы. Только Юра свадьбу не захотел справлять. Не надо — и всё. Не хотел веселья. Ну, нет так нет, я его, конечно, поняла. Придут гости, а он ещё не танцор. Позже мы уже стали ходить на дискотеку. Юра всё меня зовёт — пойдём да пойдём. Хотелось ему, чтобы все видели, что он такой, как все.
Друзей у нас в Пуйкколе много. Мы тут выросли, в совхозе много наших одноклассников. У нас ведь с Юрой очень интересно получилось. Юру я знала с первого класса, но никогда не думала, что мы будем вместе. В школе я была таким невзрачным человеком, что меня никто всерьёз не принимал. Ну, как Золушка. После школы захотелось романтики, а может, доказать одноклассникам, что я тоже что-то могу… Уехала далеко-далеко, в Нарьян-Мар Архангельской области, в оленеводческий техникум. Решила — буду жить в тундре, лечить оленей. Окончила я техникум по специальности «зоотехник-оленевод». По распределению работала в Заполярье. Отработала положенные три года, переехала под Ленинград. После окончания школы прошло девять лет. Приехала я как-то на побывку, в отпуск, встретила Юру. И тут мы словно впервые увидели друг друга. Началась наша любовь. Я стала Юру уговаривать переехать ко мне в совхоз под Ленинград, там очень нужны были трактористы.
«Как же бросить родину? А кто будет поднимать „Искру“?» — говорил Юра. Начал меня уговаривать вернуться в Пуйкколу. Вернулась. Назначили меня бригадиром животноводства, решили мы готовиться к свадьбе. Да вот как вышло… Ну да об этом говорено уже. Стали мы с Юрой жить-поживать. Вдруг радость! В новом доме, большом, светлом, дают нам вне очереди квартиру двухкомнатную. И дали, люди поддержали, не роптал никто. Через год у нас сынок родился. Сашей назвали в честь моего деда. Стали мы хозяйствовать с Юрой. Первый год жили мы так, без забот, приглядывались, какие есть у нас силы, что сможем.
«Сможем всё, — сказал Юра, — будет всё у нас, как у всех».
Сейчас у нас овцы есть, козы. Юра работает в огороде, дрова для моей мамы, для своей тоже он заготовляет. Траву косит, сено возит в сарай на «Запорожце», Юре ведь дали «Запорожец». Маленькая машина, а на ней он всё возит. В Ленинград, в Петрозаводск ездим. В воскресенье на танцы ходим. У Юры есть мечта в волейбол научиться играть и в футбол. Очень он раньше играть в футбол любил. А я уж знаю его: если что задумал — не отступится.
Рыбалку он уважает. Одному в лодке нравится сидеть. Скоро сынишка подрастёт, тогда уж прощай одиночество. Летом на озеро не часто выбираемся — большая страда в совхозе, заготовка кормов. Эти летние погожие дни потом всю зиму коровушек наших будут кормить. В июле, в августе Юра уходит утром и приходит к полуночи. Без выходных работают, потом отгуляют осенью. Приезжайте, увидите, какой ценой нам даётся сено.
…И мы приехали в июле, в разгар сенокоса, приступили к киносъёмкам. Стояли жаркие дни, и наш кинооператор Саша Захаров, забираясь в кабину к Юрию, через полчаса выпадал из неё, мокрый и растерянный. А Юрий работал в кабине по двенадцать-четырнадцать часов. С утра они ворошили сено, потом к полудню, когда сено подсыхало, прессподборщики скатывали его в рулоны, рулоны эти свозили к краю поля. У Юры трактор со сменными агрегатами спереди. Этот трактор может быть экскаватором, а вот сейчас на нём оборудованы огромные смыкающиеся вилы. Ими Юра подаёт рулоны сена в кузов больших грузовиков.
Подходят и подходят машины. Юра умело, быстро укладывает в кузов рулон за рулоном, утрамбовывает их. Восемь-десять минут — и машина нагружена. Следующая!
Когда наступает перерыв, Юра едет вытягивать застрявший в торфяной трясине прессподборщик, помогает ремонтировать сломавшуюся на валуне ворошилку…
Наконец пришла минута отдыха, и Юра медленно сползает с сиденья, падает на свежескошенную душистую траву. Потом, не стыдясь своей хромоты, тяжело ковыляет к широкой мелиоративной канаве, стягивает тёмную от пота рубашку, отбрасывает протез и с головой окунается в воду.
— Вот так бывало и в армии, — усмехается Юра, и лицо его, чёрное от загара, становится добрее, глаза мечтательными. — Идут военные учения. В танке жарко. Подъехали к переправе. Командир: «Десять минут на купанье!» Какое счастье прыгнуть из раскалённого танка в прохладную воду! Ребята у нас подобрались хорошие, весёлые. Служба мне дала очень много, научила ценить плечо друга, научила чёткости, дисциплине. Служил я честно, технику хорошо знал, пригодилась профессия тракториста, вот и стали меня уговаривать остаться в армии, в танковых войсках, подать документы на прапорщика. Хорошие условия были, и зарплата большая, но хотелось к родным полям, к родному трактору. Просто очень приятно, когда сам делаешь настоящее мужское дело.