Вот так. Шестеро сироток остались в Устье. Когда я вернулась в Петрозаводск после войны, фамилию того бойца ещё помнила, хотела в Устье съездить. Собиралась не раз. А потом думаю: что я им скажу, что отвечу на их вопросы? Не поехала. А сейчас казню себя.
Нынче здесь — завтра там
Хирург Баранов в минуты передышки внушал нам, молодым медсёстрам: «Наша жизнь — игра случая». А ещё любил на операциях напевать: «По морям, по волнам, нынче здесь — завтра там». Была такая весёлая песенка. Позже я поняла эти его слова, поняла намёк.
Фёдор Дмитриевич Баранов — славный человек. Добрый, справедливый, а уж мастер так мастер. Многие у нас думали, что он тот самый знаменитый Баранов, имя которого нынче носит Республиканская больница. Однофамилец он, из другого рода, но Хирург тоже с большой буквы.
Я его ещё школьницей знала, он врачевал у нас в Пудоже. Уважали его и стар и млад. В Заонежье работал, воевал на финской. Так что в Отечественную майор Баранов был уже командиром медицинской роты нашего медсанбата, ведущим хирургом. И работы у него было… Спал подчас два-три часа в сутки. От недосыпа, от скальпеля правая рука его иногда совсем не слушалась, и было это тогда, когда надо заполнять бумаги, документы, карточки. Напишет и не может назавтра разобрать.
— Анна! Анна Ивановна! — кричит он, бывало, медсестре операционного взвода. — Разбери, что у меня написано.
Анна Ивановна разбирала быстро, весело, будто сама писала эти каракули.
Анна Ивановна Шарапова — моя милая подружка. Она была моложе Баранова раза в два, а то и более. Мы вместе с ней девчушками окончили школу медсестёр в Петрозаводске перед войной. Высокая, стройная. Блондинка. Раненые глядят на неё и сразу выздоравливают. Редкой красоты девушка. И умом Бог не обидел. Как она читала стихи! Рассказы Зощенко не хуже актрисы читала. Раненые все ладоши поотбивают.
Ну, так вот — нынче здесь, завтра там. Осень 1943 года. Украина. Сыплется холодный дождь, слякоть. Мы сидим, сгорбившись, в кузове нашей полуторки. Шинели промокли, в сапогах хлюпает. Колонна машин длиннющая. Остановились. Ждём. Не трогаются. Стали мы слезать. Разминаемся. Спереди кричат:
— Разминирована только дорога! С дороги не сходить!
Как не сходить? По дороге не пройдёшь — машины запрудили, и грязь к тому же по щиколотки. А впереди село видно. Значит, кров, пристанище, согреться можно. Вот и пошли солдатики краем поля, бредут по тропинке друг за дружкой, как мураши.
Аня мне:
— Пошли и мы за ними, Надюша. Пока наш медсанбат доедет, мы картошку печёную в руках катать будем.
Пошли. Аня впереди. Идём, разговариваем. Только Аня ногу подняла, ну ту, что ближе ко мне, и тут хлопок. Это была прыгающая противопехотная мина. Вылетела из земли чёрная колобаха, похожая на банку, на кастрюльку. Подскочила как раз нам до пояса. Время остановилось. И сейчас я вижу, как она взлетела. Взлетела и будто повисла передо мною.
— Ложись!
Я смотрю на мину, а сил нет упасть — гипноз какой-то! Понимаю — сейчас меня не будет, сейчас разметёт всё вокруг…
Мина упала на землю, шмякнулась и лежит у наших ног. Не взорвалась!
Выскочили мы с Аней на дорогу, озноб бьёт, слова не можем сказать. Сотня солдат прошла, сколько ног протопало в сапогах и ботинках, а под Аней взлетела!
…Аня после войны жила в Мончегорске, работала в больнице. Едет в отпуск — заедет. А то как-то звонит по телефону:
— Надька! Так захотелось услышать твой голос! А почему звоню, знаешь? Сегодня тридцатая годовщина той прыгающей мины.
…А вскоре опять смерть подступила. Едем на своей полуторке горемычной. До села уже рукой подать, километров десять. Шофёр наш медсанбатский говорит:
— Девки, рванём напрямик по полевой дороге. Вмиг домчимся! Ежели что, стучите по кабине.
Поехали. И тут из-за лесочка два «юнкерса» выскочили. Кинулись к нам, как голодные волки. Гляжу, заходит один на нас. Пошёл в пике. Я изо всех сил ну стучать по кабине! Шофёр резко затормозил. Бомба и улетела вперёд, разорвалась в двадцати метрах от нас. Мы из кузова посыпались. Но все живые. Потом немцы отвернули, увидели на дороге у леса две легковушки наши, поняли: там птицы поважнее, чем женщины-медсёстры. Стали за ними охотиться.