Мне пришлось рука об руку работать с Вальтером Ульбрихтом и Вильгельмом Пиком. Очень толковые товарищи. Они позже стали руководителями ГДР.
7 мая вечером мне поручили важное и секретное задание: срочно подыскать неповреждённое здание, особняк, где было бы электричество, вода. Пошла в ход разведка, инженерные группы. Ранним утром докладывают: на окраине Берлина сохранилось военно-инженерное училище. Пригород называется Карлсхорст. Мы с Берзариным сразу туда. «Подходит», — сказал Берзарин. Привезли сапёров, охрану, стали делать уборку. Первым делом очистили столовую, полы вымыли, стали расставлять столы. А куда, сколько столов, неведомо. Потом уж выяснилось. Столы поставили и для немецкой делегации. Но один стол поставили отдельно. Приехал генерал Антипенко, он руководил всей хозяйственной организацией. Ещё раньше прибыл его шеф-повар со своими поварятами. Привезли разные продукты, там было мясо, рыба — всё свежее. Повар сразу приступил к делу. Задумал он многое. Но, помню, что готовил украинский борщ. А я пробу снимал. Борщ получился, я вам скажу… Фамилию повара я запомнил — Павлов, дом Павлова помните в Сталинграде? Ну, этот Павлов тоже мастак. Обед он успел приготовить, как ему приказано, к пятнадцати ноль-ноль. Обед на двести персон! Да никто не появился. Так он волосы на себе рвал, кричал, что всё перепреет, перестоит, что он, Павлов, опозорен перед иностранцами…
Мы, правда, узким кругом пообедали. Образцовая еда была! Помню, что Колпакчи с нами обедал, его Жуков пригласил. Маршал многих своих друзей-генералов позвал на это подписание. С ними воевал, дошёл до Берлина, почему не пригласить?
Позже, в пятидесятые, Владимир Яковлевич Колпакчи служил у нас, в Петрозаводске, я у него был заместителем, командовал он нашим Северным округом. Мы не раз с ним вспоминали тот обед. Были мы и на банкете памятном, после подписания. Колпакчи сидел рядом с Жуковым.
…Стали прибывать делегации союзников. Ну, фамилии их руководителей широко известны. Жуков прибыл раньше. Стали согласовывать текст акта капитуляции. Заседали они долго, о чём там говорили, а может, и спорили — не знаю. Помню, как страшно долго тянулось время. Где-то около полуночи все делегации вошли в столовую. Жуков впереди. Киношники зажгли свои фонари, светло стало, празднично. Жуков обратился к представителям союзных войск. Он тут был прямо-таки на коне. Союзники глядели ему в рот.
— Нет ли возражений по тексту? Нет. Знакомилась ли с актом о безоговорочной капитуляции немецкая делегация? Да. Подписывайте.
Ну а потом, как водится, состоялся банкет. Пели, плясали, Жуков «барыню» сплясал. Снимать и фотографировать запретили. Иностранные корреспонденты пошумели-пошумели, а потом выпили и успокоились. Им тоже столы накрыли, они всё, что плохо лежало, тащили на память: ручки, пресс-папье, вилки, ложки…
…Через пару дней получаю новое задание Берзарина — найти более достойное здание для нашей главной военной комендатуры. Отыскали его мои ребята-разведчики тоже не в центре Берлина. Здание большое и не одно. Как мне кажется, это был какой-то ветеринарный институт или зоологический. При нём и музей находился: скелеты, банки, склянки с заспиртованными органами. Ну, мы это убрали, конечно, получился шикарный банкетный зал. Занялись обустройством, переделкой. Берзарину зал понравился. Он мне ещё накануне сказал: сделай банкетный зал, через неделю мне надлежит большой приём устроить для союзников. Сказано — сделано, приказано — выполнено. Зал получился что надо, Берзарин долго руку мне тряс.
Наступил день приёма высоких гостей. На столах — армянский коньяк, шампанское из Крыма, икра чёрная, красная, балыки. Первый тост, как водится, за Сталина, потом за союзников. Произносят тосты американцы, англичане, французы. Бубнят переводчики, звенят бокалы, смех, веселье. Выпили за здоровье Николая Эрастовича.
Я сидел с краю стола, следил, чтобы официанты справно бегали. Выступает американский генерал, тоже по инженерной части. Благодарит за чудесный ужин, за икру, за шампанское, улыбается Берзарину и спрашивает у него, кто сделал такой прекрасный ремонт зала, кто организовал такой банкет. Берзарин показал на меня, американец предлагает выпить за моё здоровье. Выпили. Объявили перекур. Официанты бродят, как положено, с подносами: сигары, папиросы «Герцеговина флор», любимые папиросы товарища Сталина. Как сказали американцам про это, стали горстями хватать на память. Разносят сладкую крымскую мадеру. Я верчу головой, поглядываю, всё ли хорошо, все ли довольны. Порядок в инженерных и хозяйственных войсках!