Летом 2005 года мы с моим сыном Алёшей поехали по старым местам, прошли тропками моего горестного детства. Пушки, петровский подарок, я нашёл сразу. А надпись на чугунной доске очень хочется привести полностью, она интересна нам, живущим в городе Петра, привести в том виде, как она есть:
Императоръ Петръ Великiй
во время Шведской войны
праздновалъ свое тезоименитство
29 Iюня
въ сотенномъ местечке Городня
Пушки эти по преданию
подарены Имъ Городне
Сооруженъ 1888 года
Украïнська Радянська соцiалiстична республiка
Пам'ятник культури i старовини
Охороняеться державою
Пошкодження караеться законом
Узнал я мгновенно и жёлтое полутораэтажное здание жандармерии. Почему оно стоит до сих пор, в 2005 году? В нём даже живут люди. Какие сны приходят к ним ночью?
…Итак, мы перебрались в город Прилуки, а оттуда через полгода ушли всей нашей малой семьёй в партизанский отряд.
21 сентября 1943 года Красная Армия освободила Чернигов. И как только схлынул вал наступающих наших войск, мы переехали в родной город. Отец стал работать в лесхозе, мать — в больнице, я пошёл в школу.
Справка, разрешавшая переезд семьи из Прилук в Чернигов. 1944 год.
В один из дней мама сказала мне: завтра в Городню идёт машина, нас могут взять с тобой. Я, конечно, согласился, поняв, в чём дело. В Городню доехали без помех, более того, шофёр полуторки привёз нас прямо на товарную станцию. И вот мы у дома железнодорожника. С той поры, как мы оставили здесь Жюля, прошло уже полтора года.
Жюль, милый, родной, грозно поднялся нам навстречу, хотел залаять и вдруг узнал нас.
— Жюль! Жюль! — закричали мы с мамой.
Красивый, ухоженный, он рванулся к нам, подбежал к изгороди. Я протянул к нему руки. Вышел хозяин, подобострастно поздоровался. Не помню, о чём они говорили с матерью, запомнились последние слова железнодорожника:
— Сегодня — ваше право. Забирайте.
— Жюль, Жюль! — звал я моего друга.
Но Жюль стоял как вкопанный. Он глядел то на нас, то на железнодорожника.
— Жюль, иди ко мне! Иди же! — крикнул я.
Жюль опустил глаза, медленно повернулся и пошёл назад, позвякивая цепью. Медленно-медленно, словно нехотя, залез в будку и больше, как мы его ни звали, ни просили, ни умоляли, не вышел к нам.
Незаметно подошёл шофёр машины, тронул мать за плечо. Мама тихо плакала.
— Я простила всех, простила родню, которая меня выдала немцам. Люди прощают измену, а вот они не прощают! — шептала мама. — И правильно делают, правильно. Так и надо!
Похороны генерала
19 сентября 1943 года Красная Армия освободила город Прилуки Черниговской области. Освободила и наш не очень большой партизанский лес; местные люди называли его Войтыновщина.
Я отчётливо помню, как с рассветом покинули мы родной лес, в котором терпели голод и холод, в котором с непроходящим чувством страха ждали каждый день карателей — немцев, а скорее всего, мадьяр: немцы обычно их посылали на партизан.
Утром, погрузив на телеги раненых, оружие, нехитрый скарб, мы тронулись в путь. До Прилук было около пятидесяти километров, и мы должны были туда добраться ещё засветло. За пешей колонной партизан двигался обоз. Помню разговоры партизан:
— Мы своё отвоевали.
— Да, уж оно, конечно…
— Будем советску власть устанавливать. Местные кадры решают всё.
— Мне обязательно в Прилуках надо обосноваться.
— А я пойду, куда партия прикажет.
Позже выяснилось, что большинство наших партизан отправили на фронт. Устанавливать советскую власть желали многие — и чином повыше, и друзей имевшие в главном партизанском штабе товарища Фёдорова…