Прошли годы. Много раз я думал о том дерзком налёте немцев. Ну, то, что их навели оставленные в городе агенты, разведчики Абвера, это понятно, но почему истребители не зашли повторно, не ударили прицельно? Ведь на главной улице и в сквере не было зениток, не было даже счетверённых «максимов», устанавливаемых в кузове полуторки.
Откуда мог знать о похоронах генерала немецкий разведчик? Со слов какого-нибудь болтливого работника местной администрации, а может, увидел, как копали могилу в центре города? Нет, не похоже. Разведчик знал: похороны состоятся точно в двенадцать часов дня. А что, если ему удалось узнать даже фамилию генерала? Немцы наверняка знали имя храброго командира корпуса. Ещё бы — танкисты Зиньковича задали им такую трёпку на Днепре, так поддали жару, что…
Могло быть и так, могло и иначе. Немцы отступили из Прилук всего неделю назад, и своим наскоком они хотели сказать: мы ещё сильны, мы ещё хозяйничаем в воздухе, мы ещё вам покажем…
Не показали, дудки. Хотя один раз, поздним тёмным вечером, они всё же бомбили Прилуки, и бомба чуть-чуть не попала в кинотеатр, где мы с матерью, истосковавшиеся по кино за целых два года оккупации, смотрели картину «Она защищает Родину».
…Почему я написал этот рассказ? Пять лет назад, работая над романом «Гибель дивизии» о зимней войне, перебирая сотни старых пожелтевших архивных документов, я наткнулся на знакомую фамилию. Сравнил имя, отчество. Да ведь это он, тот самый Зинькович, на похоронах которого был я!
Здесь, у нас, в советско-финляндскую войну, состоялось боевое крещение полковника Зиньковича. Тут он начал воевать. Тут он командовал танковой бригадой, и будто бы даже на так называемом Петрозаводском направлении. Воевал его корпус, видимо, неплохо, ибо командир бригады Зинькович был награждён орденом Красного Знамени. А танкистам и танкам в ту зимнюю войну выпала тяжкая доля — жесточайшие морозы, глубокие снега, узкие лесные дороги…
Передо мной фотография Митрофана Ивановича Зиньковича. Добрые, я бы даже сказал, ласковые глаза, чёткий рисунок губ, аккуратная причёска. Совсем не военный, но на гимнастёрке виден край генеральского погона.
Вот и всё, что мне известно о смелом генерале. До обидного мало. А как бы хотелось знать больше! Возможно, кто-то из любознательной молодёжи клуба «Стяг» или из Общества белорусской культуры подхватит мою эстафету, продолжит поиск. Герои не умирают.
Знамя Победы
В начале лета 1969 года к нам на студию телевидения пришёл высокий худощавый человек, в летах, с добрым простым лицом и огромной сократовской лысиной.
Он привёз мне кратенькое письмецо от моего давнего друга Саши Бредова-Бродского, ранее работавшего у нас, а ныне трудившегося в родном Ленинграде на «Научпопе» — студии научно-популярных фильмов. Саша просил оказать подателю сего письма, Борису Михалычу Дементьеву, посильную помощь в организации важных киносъёмок в Карелии, быть ему добрым советчиком, а ежели возникнет необходимость, то и гидом, хотя бы на первых порах.
— На меня навалилась настоящая гора, а может, и целых две, — стал рассказывать Дементьев. — Я должен снять у вас в Карелии два фильма. Первый называется «В стране Калевалы», сценарий написал журналист Андрей Лось. Это трехчастевый цветной фильм для «Евровидения». В нём пять новелл. Первая — вода, вторая — земля, третья — столица республики славный ваш Петрозаводск, четвёртая — старина и искусство, пятая — зима. Съёмки по всей Карелии: Сортавала, Калевала, Кемь, Беломорск, Кондопога, Кижи, Пудож. В Ладве снимем русскую лихую тройку. В общем, идея простая: красоты края и люди.
Второй фильм, одночастёвка, из серии «Десять минут по СССР» для «Совэкспортфильма». Ну, это, сами понимаете, визитная карточка, глянцевая красочная открытка.
Кстати, я снимал уже у вас. Край карельский люблю давно, тут улыбчивые, незлые люди. Взяли бы меня на студию к себе, в свою редакцию? Ну, спасибо за согласие. Если мне вдруг будет туго в Ленинграде, приеду к вам, место вами обещано, договорились… Кстати, я мастер на все руки. Фильм «В Карелии зима» видели? Там я и автор сценария, и режиссёр, и оператор.
На «Научпопе» я работаю ровно пятнадцать лет. Тружусь, как в молодости. Только-только прилетел из Африки. Снимал две картины — «В стране Мали» и «Праздник в Бамако». Жару я переношу лучше, чем карельскую зиму. Снял десять тысяч метров плёнки, и ни одного кадра брака. Плавали на пирогах из красного дерева, в Нигере — мало рыбы, в пустыне — много змей, кололи нам противозмеиную сыворотку. Близ реки — плантации хлопка, арахиса. Козы пасутся, овцы. Ну, конечно, наша страна помогает.