Чем был занят Аате и его коллеги в Беломорске? Скорее всего, знакомым делом — прокладкой подземного кабеля. Несомненно, они вели его из здания ЦК партии Карелии в ЦК комсомола. Расстояние между двумя этими зданиями, правда, там небольшое, так что работу свою кабельщики сделали быстро. Потом шла проверка линий, установка телефонов. Возможно, именно здесь Андропов вновь увидел Питкянена, вспомнил, что этот парень — знаменитый лыжник, знает финский, английский. Короче говоря, 1 декабря 1941 года Андропов забирает Аате к себе инструктором ЦК комсомола республики. Ходатайствует об освобождении его от призыва в действующую армию.
Сказал ли ему Андропов о том, как он видит дальнейший путь Питкянена? Сразу ли предложил ему стать подпольщиком, разведчиком, проводником, ходоком? Военное время торопило, и, скорее всего, такой важный разговор состоялся вскоре после принятия Аате в штат, а возможно, даже и до того.
Проходил ли Питкянен краткий курс подготовки разведчика? В спецшколе? Или его лично готовил Андропов? У Андропова был некий опыт подобной работы. Этим он занимался вечерами, ночами. Андропов разрабатывал легенды, биографии для тех, кого намечали заслать на оккупированную территорию. Знакомил заочно с надёжными людьми, к которым надо будет обратиться, называл пароли.
По воспоминаниям Нины Ивановны Лебедевой, Андропову нравилось это новое дело, он отдавал ему много времени, даже своего личного по выходным дням. Юрию Владимировичу Андропову шёл тогда двадцать восьмой год. Он был полон неиссякаемой энергии и честолюбивых замыслов.
— Долгими вечерами, — рассказывала мне Нина Ивановна, — он занимался с нами. Придумывал нам биографии, мы их заучивали, запоминали пароли. Тщательно репетировали сцены, когда нас якобы допрашивает финская контрразведка. Разыгрывали искренность интонации, рассказывали «доверчивым, глупым финнам», что мы без документов возвращаемся в Петрозаводск с оборонных работ из-под Медгоры, куда были мобилизованы большевиками. Андропов радовался, когда мы хорошо отвечали. Он учил нас и учился сам. Для него это был тоже начальный класс в разведработе…
С этими суждениями нельзя не согласиться. Возможно, это обстоятельство сыграет через много лет решающую роль при назначении Андропова Председателем КГБ страны.
Наступил декабрь 1941 года. Питкянену сообщают о том, что он вскоре должен провести группу подпольщиков из Пудожа в Соломенное. Куприянов, Андропов, Власов готовят задание для группы. Из архивных документов явствует, что в группе четыре человека: Николай Бределев и Александра Антипина — подпольщики, радистка Серова и агент НКВД Хуго. Его фамилия не указывается. Ведёт группу Аате Питкянен. Группа перебрасывается в Пудож в январе 1942 года.
Очень хочется знать подробности первой ходки Питкянена. Как прошла эта операция, как группа добралась до оккупированного Петрозаводска, что с ней стало в дальнейшем? Но, в первую очередь, хочется знать, как Аате провёл группу по заснеженному озеру, покрытому торосами, как преодолели на лыжах длинный зимний путь, как перенесли тяготы похода девушки.
Об этом я ничего нигде не мог найти, а свидетелей не было. И вдруг… О, эта прекрасная фраза: «И вдруг…»
В 2006 году давний приятель журналист Юрий Петрович Власов передал мне благодарность из Сегежи за мою телепередачу об Аате Питкянене от некоей Александры Фёдоровны Никольской, сказал, что она знала этого человека.
Он сообщил, что Никольская — это подпольщица Шура Антипина. Неужели это та самая Шура, входившая в группу, которую привёл в Соломенное в январе 1942 года Аате?
Власов дал мне адрес, и я в тот же день отправил письмо в Сегежу. Месяца три я ждал ответ и уже решил, что его не будет, ибо Александре Фёдоровне, конечно, уже за восемьдесят.
Но ответ пришёл! Откликнулась Александра Фёдоровна! Сообщила, что она очень и очень больна, однако ответит на все мои вопросы.
Несколько писем я получил от неё.
«О Питкянене я мало знаю, но знаю одно — это был честный, преданный нашему делу и нашей Советской Родине человек.
Нашу группу готовили экстренно, немногим более месяца. Питкянена мы звали Андреем. Он учил нас ходить на лыжах, а разведчику знать надо многое: не только, как прямо идти и быстро, а как идти по лесу, пролезать под низким кустарником, перебираться через изгородь, словно по лестнице, как переходить незамерзающие речушки, как взбираться на крутую горушку и быстро скатываться с неё, как идти по ледяным торосам. Его наука нам вскоре очень пригодилась.
Мы, подпольщики, знали друг о друге только то, что нам положено знать для общего дела. Таков закон конспирации. Мы знали, что Андрей женат. В конце декабря 1941 года он пришёл к нам на занятия радостный, сказал, что у него родился сын, показал письмо, там на бумажке были нарисованы, обведены карандашом ручки и ножки младенца. Мы радовались вместе с ним, поздравляли. И, кажется, завидовали: нам с радисткой Серовой было тогда по двадцать лет и о замужестве мы только мечтали.