Часть II
Высокие гости
Шестого сентября 1974 года срочный вызов к председателю Комитета по телевидению и радиовещанию Николаю Константиновичу Прокофьеву.
— Через три часа вы должны вылететь вертолётом в Костомукшу. Берите опытного оператора, запаситесь киноплёнкой. Завтра туда прилетает президент Финляндии Кекконен. Будет министр чёрной металлургии Казанец, работники МИДа, Председатель Совета Министров Карелии Кочетов, посол в Финляндии, наш земляк, Владимир Севастьянович Степанов. Прошу вас учесть, что съёмка государственной важности, съёмка правительственная — переговоры о строительстве комбината. Возьмите оператора Ивана Траленко, он не промахнётся. Снимите, пожалуйста, десятиминутку для нас и репортаж в программу «Время», с ними я договорился. Всё. По коням. Счастливого пути…
…Приземлились мы на длинном кряжике, лысом от вырубленного леса. Метрах в ста от нас стояли три новенькие палатки. Одна большая — там будет совещание, другая, рядом, выездная кухня ресторана «Северный», чуть поодаль палатка пограничников. Оказывается, они должны отметить в паспортах прибытие-убытие Кекконена и его свиты — как-никак, а пересечение государственной границы.
Перед палатками на длинном дощатом столе лежали серые каменные цилиндрики — керны, полученные при бурении, говоря проще, образцы породы, содержащей железную руду.
Вот так! Значит, здесь и встанет железорудный горно-обогатительный комбинат, здесь явится миру знаменитая Костомукша!
На следующий день, только-только мидовские чиновники подняли на высоких штоках три флага: СССР, Финляндии и Карелии, как из-за леса выпорхнул вертолёт. Позже оказалось, что вертолёт наш, советский, и экипаж наш, советский.
Кекконен, высокий, подтянутый, бодро выпрыгнул из вертолёта и пошёл к встречавшим. Лысый, всё те же знаменитые квадратные большие очки, галстук в крупный белый горох, белая сорочка и белый уголок платка, торчавший более чем надо, из левого нагрудного карманчика пиджака. Тёмный костюм делал его похожим на протестантского пастора. Свита оказалась немногочисленной: адъютант в ладной военной форме и четверо лиц, имеющих прямое отношение к Великой стройке. С нашей стороны Президента встречали Иван Павлович Казанец, Андрей Алексеевич Кочетов, геологи, строители.
Вскоре началось совещание. В большой палатке висела карта-план месторождения, и главный геолог Карельской комплексной геологоразведочной экспедиции высокий, пышноволосый красавец Афанасий Иванович Кайряк начал первым:
— Месторождение железной руды открыто в 1946 году аэрогеофизической группой при помощи отечественной аппаратуры во время планового облёта Карелии на самолёте.
В декабре сорок шестого сюда послан специальный отряд. Под Новый год сделан первый шурф. Геолог-прораб Петр Иванович Иванов поднял из глубины первый образец руды.
В 1947 году произведена наземная магниторазведка, в 1948-м начались масштабные поисковые работы. Они велись и в пятидесятые годы. Следует признать, к нашей общей радости, что запасы руды вначале были занижены. Сначала думали, что здесь лежит тридцать четыре миллиона тонн руды, затем двести миллионов, потом пятьсот миллионов. А сейчас я могу твердо сказать — месторождение очень богатое, оно составляет один миллиард тонн руды!
Железорудное тело залегает у самой поверхности и уходит в глубину на сотни метров, длина тела шестнадцать километров. Руды хватит нам на сотню лет! Руда будет добываться открытым способом в карьерах, вывозиться самосвалами…
Кекконен вначале слушал внимательно сидевшего рядом переводчика, а затем, окинув глазом публику, налил себе коньяку в небольшую стопочку. Я сидел не очень далеко и услышал, как он внятно, но тихо сказал по-русски: «Поехали». Так за время доклада Кайряка он «ехал» шесть раз. Вопросов задавали не очень много. Кекконен спросил:
— Где кончается месторождение? Доходит ли оно до территории Финляндии?
— Не могу вас обрадовать, господин Президент, — бойко, даже весело отвечал Кайряк, — месторождение заканчивается в тридцати километрах от государственной границы. К вам оно не идёт.
Далее был вкусный обед с обильным питьём и выезд на рыбалку. Кекконен мощными бросками от бедра лихо отправлял блесну спиннинга этак метров за сто, ну, может, чуть ближе, и поймал три лосося. Только он один добился такого внушительного успеха, всем другим не везло.