И вот теперь — такая встреча. Розы видели в тот вечер? Из моего садика. Каждый день буду приносить букеты Ане и Коле. А читателям вашей газеты, телезрителям вашим передайте:
— Помним Карелию. Всегда она в нашем сердце!
Вечный светильник любви
Познакомились мы давно, как только въехали в новый дом на нашей тихой улице Кузьмина в 1970 году. Тётя Соня — высокая, стройная, седая. Седину она не скрывала, хотя в парикмахерской, где работала, ей могли бы уж что-либо придумать. Тем более что молодые к кассиру, тёте Соне, относились с почтением, а вот начальство…
Ну да о начальстве чуть позже.
— Я вас знаю, вижу по телевизору, — сказала она мне однажды, встав на тротуаре. — И вы меня знаете. Я Софья Владимировна Кузнецова, мама Эдика Кузнецова. Ваша жена работала с ним в цехе силикальцита на комбинате строительных конструкций. А вы его снимали не раз для телевидения — он знаменитый яхтсмен, его паруса ласкает ветер Онего-озера.
Последние слова запомнились. И я стал всё чаще и чаще беседовать с этой несколько необычной, как мне показалось, женщиной. Первый взгляд всегда верный. И впрямь — необычная была моя соседка Софья Владимировна.
— Каждый год я отправляюсь августовским рейсом на теплоходе «Циолковский» по Волге. Уже десять лет. Привычку эту собираюсь сохранить навсегда. Команда теплохода меня знает, а капитан даёт ужин в мою честь.
В отличие от всех туристов-пассажиров, я ничего нигде не покупаю. Мне нравится бродить одной по чужим улицам незнакомых городов, вглядываться в лица людей. Иногда на стоянках я даже не прихожу к обеду. Никогда не думала, что Волга такая широкая. Какие чудесные города! Особенно маленькие. Люблю сидеть на палубе в полночь. Всегда волнуюсь, когда вижу вдалеке огоньки Сталинграда. Вспоминаю войну, и глаза мои мокреют. Тёплый степной ветер летит над Волгой. Степной ветер быстро сушит слёзы.
Чего только не передумаешь! Бросить бы всё и перебраться в какой-либо небольшой городок. Нет, нет, что это я. Как можно оставить Петрозаводск? Здесь же мои самые счастливые денёчки прошли. Здесь наш серебристый залив, где мы гуляли с Женей. Вы замечали, как меняется цвет волны, когда с Бараньего берега плывут лебедями тучи?
…Вот так, таким языком разговаривала тётя Соня. Как-то остановила меня, когда я шёл с работы:
— Медаль не хотят мне давать. Ну как вам это нравится? Всем дают, меня обходят. Знаете отчего? Тычу носом, указываю на недостатки, критикую на собраниях. У начальства я как лещевая кость в горле. Они думают, что я потрепыхаюсь и уймусь, а ещё, того пуще, уйду с работы. Не на ту напали. Принесут медаль на блюдечке. Я ли не ветеран? Я ли не заслужила? Сорок пять лет с хвостиком в строю. Работала в Госбанке, в сберкассе. Начальником отдела была. Теперь вот кассир в парикмахерской. Начальники надуваются, как лягушки, говорят, наша парикмахерская на проспекте Ленина самая лучшая в городе. Далеко ей, ещё надо учиться и учиться мастерам. И подачки не брать! Гордость надо иметь…
Эпопея с медалью «Ветеран труда» длилась долго.
— Дело принципа, — говорила тётя Соня. — Тут надо быть упрямой. У меня карельское упрямство от отца. Надо бороться, надо уметь постоять за себя. Необходимо быть сильной.
— Мужчины боятся сильных женщин, — говорю я.
— Это я знаю. Слава богу, прожила долгую жизнь. Послушайте, мы знакомы уже давно. Заходите сегодня вечером на беседу. У меня сегодня памятный день. Печальный и радостный. Заходите, прошу вас. А я редко кого прошу.
Софья Владимировна в тот вечер была одна. На столе — чай, сушки, варенье из морошки.
— Мне кажется, вы не верите в любовь с первого взгляда, — сказала она.
— Не верю, — ответил я.
— И зря. Я в него влюбилась сразу, как только увидела. Случилось это событие 1 мая 1935 года. В клубе лыжной фабрики. Шёл, как водится, праздничный концерт: песни, затем частушки, чего я страсть как не люблю, чечёточник приезжий выступал. После него вышел высокий парень, копна волос, лучистые глаза. Закинул слегка голову и… засвистел. Ах, как ладно! Соловей курский. В моде тогда был жанр, который назывался художественный свист. Не смейтесь. Дело не простое: тут и слух нужен, и уменье недюжинное. Нынче нет такого на эстраде, как и чечёточников, перевелись.