Эйла Барк живёт в пригороде Турку, в небольшом городке Пииккио. Когда идёшь по улице, то почти все встречные улыбаются ей как старые друзья. Она заходит в магазин, быстро, привычно покупает молоко, хлеб, зелёный кочанный салат, корм для птичек. В дешёвой лавке, где продаются на вес лоскуты, обрезки различных тканей, остатки пряжи, она задерживается подолгу. Примеряет, прикидывает, что может выйти из этих остатков.
— Когда я подросла и достала подбородком край стола, мама, которая шила по вечерам, дала мне обрезок ситца размером с ладонь и сказала, что у хорошей хозяйки ничего не пропадает — ни лоскут ситца, ни лишняя варёная картофелина. Из того лоскута я впервые в жизни сшила платье своей кукле…
Когда я подросла, то сказала папе, он был сапожником: «Папа, уже вечер, пора отдыхать». Отец ответил мне: «Господь Бог дал мне руки, чтобы я работал, а не сидел без дела…»
…Весной дом Эйлы, стоящий в тихом переулке над спокойной речушкой, был весь в белом цветеньи яблонь.
— Радуйся, Эйла, яблок будет и тебе, и дочерям, и внучкам, — сказал я ей. Эйла загадочно улыбнулась. Позже я узнал, что два месяца она с внучкой Элиной варила повидло, почти всё оно ушло в детские дома Петрозаводска.
Эйла была в Петрозаводске много раз. Мы ездили с ней в Кижи, на водопад Кивач, в санаторий «Марциальные воды». Больше всего Эйла любит наш Музей изобразительных искусств. Её интересуют картины старых мастеров, написанные на библейские темы.
Все дни наши проходили в поездках, в походах. Вечерами Эйла вязала, положив на подушечку уставшие, отёкшие ноги.
В субботу Эйла ходила в адвентистскую церковь на Кукковке, где её знают и любят.
— Я прожила нелёгкую жизнь, — рассказывает тихо Эйла, — терпела трудности и лишения, знаю бедность и нужду, видела ужасы войны. В моей жизни был день, когда я от горя поседела за несколько часов. Поэтому я готова помогать людям. И это я буду делать до тех пор, пока будут шевелиться мои пальцы.
Петрозаводск давно живёт в моём сердце. Мне хорошо здесь среди моих сестёр и братьев по вере, мне нравятся ваши люди, у меня здесь появились друзья. Всё мне здесь как родное. Ведь мои родители до революции жили в Олонецкой губернии, в Подпорожье, часто бывали в Петрозаводске. Отец мамы работал сапожником, а мама ходила в школу. В нашем семейном архиве бережно хранится свидетельство об окончании училища, огромный с золотыми буквами похвальный лист, мамины ученические тетради.
…Вскоре в Пииккио я увидел то, что много лет бережёт Эйла.
«Эту тетрадь писала я, ученица 3-го отделения Подпорожского образцового, в семъ Подпорожье училища, Подпорожской волости Лодейнопольского уезда Олонецкой губернии Серафима Андреева Иканен из финляндских уроженок. В училище училась три года, в 3-ем отделении 1 год. 25 апреля 1903 года».
А что же это за училище? Да ещё образцовое? В нашем Карельском архиве мне удалось найти несколько документов. Это начальное училище в Подпорожье было при церкви, занимало два собственных дома. В 1901 году в нём училось сорок мальчиков и тридцать одна девочка. Отдельной графой стоит запись: «Одна девочка — финка». В училище был устроен четырёхголосный хор, регулярно проводились вечера показа картин с волшебным фонарём (видимо, прадед диапроектора). Заведовал училищем с 1884 года Семён Николаевич Феофилов.
Училище давало хорошие знания математики, русского языка, истории. С ними можно было смело идти в жизнь, более способным — поступить в гимназию, в реальное или коммерческое училище.
Серафима Андреевна жила и умерла в Турку. По-русски говорила без акцента всю жизнь.
Я много дней рассматривал её тетради, когда летом гостил у Эйлы.
Какой красивый почерк у двенадцатилетней Серафимы Иканен! В тетрадях переписаны пословицы, высказывания, небольшие рассказы, стихотворения. И в конце каждого учитель Феофилов после размашистой пятёрки приписывал: «Превосходно», «Прекрасно». Да, он во всеуслышанье восхищался скромной девочкой из простой семьи, единственной финкой в их училище, восхищался тем, как она любит русскую литературу, язык.
Интересны ли нам сегодня те давние первые уроки морали и нравственности? Думаю, что да.
Умная голова сто голов кормит.
Доброе семя приносит и добрые плоды.
Мудрый сын — утешенье отца.
Скупой богач — беднее нищего.
Чужая сторона прибавит ума.
Новгород — отец, Киев — мать, Москва — сердце, Петербург — голова.
Ученье свет, неученье тьма.