Гяуров оказался тем человеком, который любит слушать и любит рассказывать о себе. Он с неподдельным интересом стал расспрашивать о Карелии, чем отличается язык карелов от языка финнов, какое различие между кантеле и гуслями.
Николай вёл машину мастерски и элегантно, плавно, артистично перекидывая руки на руле при повороте.
— Как называется это авто? — спросил я.
— Ситроен. Этот экземпляр сделан по специальному заказу. По моему заказу. Сидения — натуральная кожа, я люблю запах кожи. На панели вот эта штука, похожая на часы, показывает обороты мотора; этим рычагом я могу поднять машину на десять — пятнадцать сантиметров, допустим, если еду по воде, по грязи, по снегу.
— Да, дорогой мустанг, — похвалил я машину, поглаживая тёплую кожу сидения.
— Его стоимость — один мой сольный концерт в Лондоне. — И далее Николай стал говорить то, что мне запомнилось на долгие годы, то, что я записал на следующий день в путевом дневнике.
— Мудрецы прошлого времени считали, что к сорока годам настоящий мужчина испробовал всё: он научился ремеслу, познал женщину, изведал колдовскую силу вина, поддавался пагубной привычке вдыхать ядовитый, но приятный дым табака. К сорока годам почти прожита жизнь — всё было и всё прошло. Чего же не было? Не было скорости движения, не было восторга полёта. Вот почему мужчины любили скакунов, мастерили парусные клиперы, сооружали воздушные шары.
Новую жизнь сорокалетнему мужчине может дать только одно чудо цивилизации — автомобиль!
Сегодня он доступен почти всем. Попробуйте, сядьте за руль, проедьте сто метров, и у вас в груди станет горячо, будто вы выпили горячего глинтвейна, вы испытаете странное чувство. Вы летали во сне? Я тоже летал, летал с детства: машу, отталкиваюсь от тугого воздуха и парю над домами. Медленный, спокойный, именно сонный спокойный полёт. Здесь же — напор, уменье, ловкость. Покажи, что ты можешь, мужчина! Покупайте автомобиль, Анатолий, покупайте, спешите! Вот он стоит у вашего дома. Садитесь медленно, возьмите руль в обе руки, вообразите, что это невеста, любимая девушка юности, ещё не ваша жена, поверните ключ, нежно нажмите педаль…
О боги, как я хотел автомобиль! Вначале я учился в Ленинграде, затем перевёлся в Московскую консерваторию. Там мы со Златой полюбили друг друга и вместе мечтали о машине. И вот я оканчиваю консерваторию. Уже собраны деньги, мы идём покупать «Победу», и, оказывается, со вчерашнего дня она стала дороже. Недостающую сумму мне собрали преподаватели консерватории, сокурсники. Этого я никогда не забуду! Вам, живущим в России, не всегда видна великая широта русской души!
Домой, в Болгарию, я и Злата ехали в своей машине. Чтобы купить бензин, мы продали все вещи. Конечно, нам тогда не было ни сорока, ни даже тридцати. Вначале я пел в Софийской народной опере, затем меня пригласили в Ла Скала. Знаете, сколько я плачу налогов и сколько даю прибыли родной Болгарии? Столько, сколько даёт металлургический завод, работающий на экспорт. Я ведь гражданин Болгарии, и я никак не могу по-иному.
Сейчас у нас много денег. Злата — прекрасная пианистка, она тоже концертирует, ездит на гастроли. Сегодня у меня несколько машин, целая коллекция, есть даже на деревянных колёсах. Кто собирает марки, кто — монеты; моя страсть — автомобили…
Вечер мы провели на вилле. Гяуров подарил нам несколько фотографий. Одна особенно дорога нам: Николай в роли Бориса Годунова. Высокого качества фотография, красивый, царственный Гяуров. Именно царственный! Роль была именно для него… На снимках великий певец двадцатого века написал нам добрые слова.
Вернувшись в Петрозаводск после отпуска, я начал обивать пороги, искать, где можно записаться в очередь на покупку автомобиля. Записался, стали ждать. Очередь двигалась медленно. Друзья посоветовали любым путём попасть в список Карелпотребсоюза, там дело идёт живее; правда, надо сдать то ли тонну, то ли две брусники или клюквы. Можно ползать по болоту самому, взяв отпуск, можно ездить по деревням и скупать у сельчан. Вот так.
Куда проще, решил я, собирать почтовые марки и потёртые старые медяки…
…Через несколько лет, когда нам снова удалось поехать в Болгарию, в Золотые Пески, мы, первым делом, пошли к вилле Гяурова, но там было пусто и тихо.
Мой давний приятель Васко, музыкант ресторанного оркестра Дома журналистов, сказал, что при проектировании виллы была допущена какая-то ошибка, фундамент дома начал оседать, и всё строение стало съезжать к морю.
— А что Гяуров? — спросил я тихо.