Когда на 27 этаже лифт открыл свои двери, мы зашли в красивый дизайнерский холл его квартиры. Этот идиот поменял 6 дизайнеров, пока они сделали ему так как он хотел. Избалованный придурок.
Глава 17.
Я впервые оказалась в квартире Рустама. Она показалась мне огромной, мрачной, с кричащей мужской энергетикой. Терпкий запах его дорогих духов выдавал логово властного бездушного доминанта. Всё было в черно-серых тонах. Минимализм царил везде. На удивление нигде не было ни пылинки.
- Пойдём, покажу тебе нашу спальню, - прозвучало в гробовой тишине. Не смогла скрыть возмущение, которое преследовало меня всю дорогу.
- Что простите?! Нашу?! В смысле НАШУ спальню?!, - я начала тихо, но на последних словах перешла на крик. - Ты больной маньяк! По тебе психушка плачет. Или ты меня решил свести с ...
Закончить свою гневную речь мне, конечно же, не дали. Увлекшись, я не заметила, как его взгляд потемнел, стал чужим, жёстким. Он подошёл вплотную, схватил меня за горло и приставил к стене.
- Не буди во мне мою тёмную сторону! Иначе я сделаю тебе больно! - прорычал он мне в лицо. - Ты плохо меня знаешь, девочка. Я не такой добросердечный, как Камиль! Ты будешь жить так, как я хочу. Твоя роль заключается в повиновении. Ты моя. Моя женщина, моя рабыня, моя прихоть. Если ты не поймёшь это, будет только хуже. Тебе.
После этих слов, он наклонился к моей шее, облизнул, и вдруг, захватив кусок кожи, больно вобрал в рот. Я не смела ничего сказать, понимая, что он делает. Чтобы не будить в нём зверя ещё хуже, я просто ждала.
- Это клеймо! Ты моя собственность. Не забывай об этом! А теперь пойдём, покажу тебе квартиру и НАШУ спальню!
Он меня резко отпустил, так, что я упала на колени. Он нарочно так сделал. Сделал, чтобы я поняла, что я теперь безвольное существо, которое будет игрушкой в его руках. Будет унижать, топтать, возвышать, а затем кидать в пропасть. Ведь у него есть козырь. Мой сын. Слезы предательски подступили к горлу. Но я не дала ни одной из них выступить. Я буду сильной. Ни за что не покажу ему свою слабость! Он ещё пожалеет, что связался со мной.
Нашла в себе силы, встала и пошла за ним. Он показал три спальни, гардеробные, прачечную, две ванные комнаты, к одной из них был доступ только с его комнаты, кухню-столовую и гостиную. Я плелась за ним с отрешенным видом. Я вообще не понимала, зачем он мне всё это показывает. Как я поняла, я тут надолго. Сама бы потом обсмотрела.
К концу экскурсии по логову хищника, зазвонил домофон. Он коротко ответил, и через минуту открылся лифт, впуская молодого паренька, который привез, по всей видимости, ужин. Быстро накрыв на стол, удостоверившись у Рустама, что больше ничего не нужно, ушёл.
Я стояла у огромного панорамного окна и смотрела на ночной город. На ту свободу, которую он давал с высоты моего плена. Люди внизу словно муравьишки. Было видно, что они спешили куда-то. Была уверена, что большинство из них в тёплый уютный дом, где их ждали. Я завидовала их свободе и праву выбора, которого меня лишили.
- Тебе специальное приглашение нужно?!, - услышала всё также холодный голос. И вздрогнула. Что-то в нём изменилось. От его теплоты и обходительности не осталось и следа.
- Я не голодна.
- Карина, сядь за стол. Или нужно по-другому?!
Боже, как же я его ненавидела. Всей душой. Закатив глаза, сжав кулаки, я медленно развернулась и пошла к нему. Он услужливо положил мне на тарелку целую гору еды, но я лишь ковыряла в ней вилкой, ибо ни один кусок сейчас не пролез бы в меня.
- Тебе не нравится еда, любовь моя?, - как ни в чем ни бывало спросил, опять приторно-сладким, обманчивым тоном. Я кинула на него гневный, полный ненависти, взгляд. Пускай знает, что ненавижу. - Тебе понадобятся силы, впереди длинная ночь.
Тут я не выдержала, кинула вилку на тарелку, и вскочила.
- Ты не тронешь меня! Не посмеешь против моей воли!
Говорила это, но моя уверенность была на нуле. Я пыталась не показывать, но я до судорог боялась его. Да он что угодно может со мной сделать, и никто меня даже не услышит. Но ещё больше боялась, что он передумает, прогонит меня и лишит сына. Я металась между небом и землёй. С одной стороны сын, с другой Камиль. Кого-то из них я должна была предать.