Я не заметила, как мои руки обвили холодные железные наручники, прикованные у изголовья кровати. Мои крики никто не слышал. Я была обездвижена. Борьба закончилась. Он теперь полноправный хозяин ситуации. Он выиграл. Наверно.
Раздвинув одним коленом мои ноги, он засунул свои пальцы в меня. Вынув их оттуда, он показал сок, который сочился по ним. Это был триумф. Его триумф. Я сгорала от стыда, моё лицо пылало. Стало очень душно. Тесный воздух сдавил моё горло.
- Сопротивляйся сколько угодно, сладкая девочка! Твоё тело тебя выдаёт. Ты моя, вся без остатка.
С этими словами он облизнул содержимое пальцев, и погрузил их обратно. Сначала одним пальцем, потом двумя, он исследовал меня изнутри. Это нельзя было назвать нежностью, он тарабанил, заставляя меня биться в агонии.
Пока он пальцами находил во мне чувствительные точки, его язык проделывал с сосками то, что заставляло меня выгибаться ем навстречу. Звук бьющихся о стойки кровати наручников, только накалял обстановку. Я уже была на грани. Не могла отвести свои глаза от его. Когда он зацепил сосок зубами и слегка прикусил его, там внизу, умело орудуя пальцами, я распалась на миллион атомов. Некотролируемые стоны разрывали тишину.
Я упала без чувств, но Рустам хотел взять своё, поэтому резко вытащил пальцы, и вогнал в меня свою дубину, на всю длину, заполняя меня до предела. Мои глаза непроизвольно расширились. Я думала, что у братьев всё одинаковое, но у Рустама, по всей видимости, было внушительнее. Хотя я всегда млела от размеров Камиля.
Мысли нарушила долбежка, которую Рустам начал как только оказался внутри меня. Он двигался как дикий зверь, поймавший свою добычу. Наручники больно впивались в запястья, но эта боль была ничем, по сравнению с тем блаженством, которое я сейчас получала. Я потеряла себя. Стонала под ним, как шлюха. Извивалась. Выгибалась ему навстречу. Возможно, я потом пожалею обо всем, но сейчас... Сейчас мне не хотелось, чтобы он останавливался. Я чувствовала как он увеличивается во мне, разрывает меня изнутри.
- Смотри мне в глаза!, - чувствовалось приближение оргазма. Я готова была молить, чтобы он не останавливался.
Властный голос уже не раздражал. Вперемешку со стонами, дикие звуки, которые он издавал время от времени, уже не пугали. Наоборот, заставляли меня всё больше течь.
Вдалбливаясь в меня, он резко прокрутил и потянул за сосок. Искры посыпались из глаз. Я взорвалась. Громкий стон, больше похожий на крик, вырвался из груди. В следующую секунду, я почувствовала горячую жидкость, наполнявшую меня. И, вгонявшего в меня до последнего, бьющегося в конвульсиях, Рустама.
Опустошенная, опозоренная. Последнее, что я слышала, как он поднялся с кровати и вышел. Он не снял наручники, я так и осталась лежать, распятая на его кровати.
Глава 19.
Утром меня разбудил солнечный свет, каким-то чудом проникший сквозь тёмные занавеси в царство мрака. Я потянулась, с удивлением обнаружив, что наручников нет. Вспомнив, что было ночью, краска позора залила моё лицо.
Нет, мне не могло понравиться то, что произошло. Я подскочила на кровати. Рустама не было в комнате. Я лежала совершенно голая под одеялом. Запястья болели от наручников, синяки, конечно же, остались. Я подошла к зеркалу и чуть не лишилась чувств. Слезы стыда, отчаяния, позора, текли по щекам.
Вся в синяках, засосах, взлохмаченных волосах, и тёмными кругами под глазами. То, что он влил в меня ночью, потекло по ногам. Я была похожа на шлюху. Ту, которую использовали и выкинули. Брат моего мужа.
К горлу подкатил комок. Отвращение к себе, когда вспомнила, как стонала под ним. Но я не дала волю слезам. Он не получит то, что хочет. Он не сломает меня. Не сделает послушной и покорной рабыней. Больше я не позволю коснуться меня.
Я зашла в ванну. Приняла душ, с напором смывая с себя его запах, его сперму. Терла себя до крови, до покраснения, впиваясь ногтями под кожу. После часа моих трудов, удостоверившись, что всё с себя смыла, закутавшись в чистое полотенце, вышла.
Мне надо было выйти в гостиную. Если я останусь в комнате, значит я признаю, что он сломил мой дух. Я начала оглядываться по сторонам в поисках моей сумки с одеждой. Но её нигде не было. Вчера она стояла возле двери, я точно помню.
Вдруг дверь распахнулась, он вошёл без стука. Ну, конечно, наивная дурочка, ещё бы он стучал в свою спальню, тем более после того, что вытворял с тобой ночью.
Моё намерение быть спокойной и стойкой тут же испарилось. Я отскочила, с опаской наблюдая за ним. Он был одет в черные джинсы. И всё. Его могучий, мускулистый торс, покрытый зарослью черных, жёстких волос, не мог не восхищать. На завитках были видны капли воды, видимо, он тоже после душа. Я еле заставила себя оторвать взгляд от него и посмотреть ему в глаза.