У меня был жалкий вид. Видимо, все подумали, что я очередная шлюха, на одну ночь. Карина Мирзоева, куда ты скатилась...
Когда меня посадили на диван, на моем лице не осталось и белого места. Я сгорала от стыда. Щеки горели. Хотелось убежать, закрыться где-нибудь, и плакать. Официант принёс напитки. Налил в бокал. Джамал подал знак, чтобы я выпила. Недалеко ушёл от друга-придурка!
Чёртовы извращенцы! Сверкнув на него уничтожающим взглядом, залпом залила в себя горячительную смесь. Тут же, следом, мне налили ещё. И ещё, и ещё. Я хотела забыться. Может так мне будет легче перенести тот позор, которому подверг Мирзоев. Чтоб его...
Мне захотелось танцевать. Встав посреди танцпола, я завелась. Я всегда любила танцевать. Мама любила смотреть за мной украдкой. Она всегда говорила, что моей гибкости и грации пантеры может позавидовать любая женщина. Алкоголь уже начал действовать, теплота разлилась по телу. Под его воздействием, я не замечала уже никого вокруг.
Я была в своём мире, мне было так тепло и хорошо. Неожиданно меня резко прижали к себе, и начали тереться о мое тело. Чьи-то руки беспорядочно шарили по нему. Я вмиг отрезвела. Но, когда я попыталась скинуть мощные руки ублюдка, который посмел меня трогать, он прижал меня ещё сильнее. Он был в два раза больше меня. Не прощу тебя Мирзоев, ни за что не прощу. Когда лезы стали лить рекой по лицу. Меня стало тошнить.
Когда он попытался меня поцеловать, я плюнула ему в лицо.
- Сука!, - И тут же, в ответ, получила неожиданный удар по лицу. Я отлетела в сторону. Ублюдок подошёл, схватил меня за волосы, и попытался поднять.
Но вдруг, невидимая сила оторвала его от меня. Он отлетел в сторону. Я увидела Рустама. Он словно, зверь, выпущенный из клетки. Как смерч налетел и размазывал его. Бил его головой о грязный пол, выламывал ему пальцы, руки. Я почувствовала, как чьи-то руки, подняли меня, куда-то понесли и потеряла сознание.
Вам нравится? Не ленитесь, пожалуйста, ставить лайки и комментировать)
Глава 22.
Рустам.
Когда днем, находясь в корпорации, я увидел в камеры, что она творит, я озверел. Она кромсала направо и налево одежду, которую я ей выбрал. Девчонке надо преподать урок. Но при воспоминаниях о её стонах и податливом теле, мой орган тут же напомнил о себе.
Не глядя, подписал необходимые бумаги. Переговоры прошли поверхностно. Сказал прислать презентацию на почту, чтобы ознакомиться лучше. Но это была всего лишь отмазка, чтобы быстрее их выпроводить. Как только все вышли с кабинета, я залип опять на камеры.
Она не поленилась. Каждую изрезала. Упрямая.
Злость пробирала.
Но я знал, что с ней делать. Как выбить всю дурь из её башки.
Позвонил Джамалу. Пара фраз, и он понял, что надо делать. В какой-то момент он попытался отговорить меня, но я категорично перебил его. Никогда не слушал советов относительно женщин, сейчас тем более не буду.
Настало время для наказания. Сегодня она почувствует на себе мой настоящий гнев. Ярость грызла каждую клетку мозга, не оставляя следа сомнениям. Чувства заглушали нудные доводы разума, который пытался переманить меня не свою сторону. Но я был на пределе. Пора показать ей, кто её хозяин. Либо я её опущу на самое дно, либо она будет покорной рабыней.
Когда я вернулся домой, стоя за дверью и ожидая её, я очень надеялся, что она выберет спортивки, или, что она, все же оставила хоть одно платье нетронутым. От этого зависело куда мы поедем в этот вечер. Ломать так ломать. Она должна ловить каждое моё слово, движение. Понимать по глазам все мои прихоти.
Но кажется, я её недооценил. Мало того, что она осмелилась "это" одеть, так ещё и надела к ним шпильки. Окей, детка! Каждый волен выбирать сам.
Всю дорогу червь сомнения грыз. Она пыталась понять, что я задумал. Увидела, что мы едем не к родителям. Но молчала. Я ждал мольбы, плача, крика. Да что угодно, но не молчания. Малышка, испугалась. По-настоящему. Но я не собирался отступать от задуманного.
Скрепя сердце передал её Джамалу. Я доверял ему. Знаю, что в случае необходимости, он будет рядом. Спустился в подвальное помещение, где распологалась охрана клуба с многочисленными камерами. Сел и стал наблюдать.
Сначала всё было под контролем. Джамал поил её, а она не отказывалась. Я видел, как она поначалу дергала платье вниз, и пыталась прикрыть грудь. Но по мере её опьянения, она перестала замечать это.
Телефон оповестил о новом сообщении.
"Мирзоев, жалко девчонку. Давай заднюю". Но было уже поздно. В камеры увидел, что она уже на танцполе. Когда какой-то урод стал её лапать, я сжав кулаки, отвернулся. Я ведь этого хотел. Чтобы она ощутила себя шлюхой. Хотел унизить, опозорить. Хотел, чтобы она испугалась. Чтобы поняла, что мне ничего не стоит отдать её кому-нибудь, пустить по кругу, ппревратить её жизнь в ад. Не выдержал, когда он её ударил. Искры посыпались из глаз.