- Где Камиль?? Он ведь жив?! В какой он больнице??? Отведи меня к нему!!!
Я кинулась на Рустама, вцепилась в него и стала бить его кулаками в грудь, слезы градом лились из глаз, сердце разрывалось на части, как будто кто-то хладнокровно наносил мне удар за ударом ножом прямо в сердце. Рустам стоял как скала, давая мне выплакать свое горе. Потом он неожиданно обнял меня, взял на руки, сел в кресло и посадил меня к себе на колени. Как маленького ребёнка. Стал качать, убаюкивать. Усталось навалилась на меня огромной лавиной, я нашла успокоение в его тёплых и сильных руках и уснула.
Проснулась я уже лежа на больничной койке, рядом сидел Рустам и держал меня за руку. Я отдернула руку от него как ужаленная. Какое-то время мы молча сидели. Я смотрела в потолок, боясь спросить. Пока мы молча сидели у меня была надежда. Я сама себя обманывала, уговаривала. Спустя время я поняла, что готова.
- Рассказывай, - я собрала всю волю в кулак, я должна это услышать, чего бы мне это ни стоило.
- Ты уверена?
Я кивнула головой, готовясь к самому худшему. Ведь, если бы Камиль был жив, Рустам сразу бы сказал, не мучал бы меня.
- Они ехали по трассе. Дорога была скользкая, шёл дождь. Навстречу им внезапно вылетела фура, водитель не успел увернуться от удара. Он и Камиль сидели впереди. У них не было шансов. Мгновенная смерть. Папа в реанимации, в тяжёлом состоянии. Врачи не дают никаких гарантий. Сказали готовиться к любому исходу. В тот день на парковке ты потеряла сознание. Ты была в коме. 3 дня. Мы его похоронили.
Рустам не отрывал глаз от своих рук, сцепленных перед собой. Было видно, как ему тяжело рассказывать это всё.
У меня же уже не осталось слёз, я уставилась в одну точку на потолке и не хотела думать. Ни о чем не хотела думать. Закрыла глаза и уснула, и больше не хотела просыпаться. Человек, когда теряет смысл жизни, теряет интерес ко всему, вот и мне хотелось уснуть. Больше меня тут ничего не держало.
Глава 8.
Прошёл 1 год.
- Карин, тебе надо поправиться немного, посмотри на себя, кости да кожа!, - Лиля без умолку говорила, и я была ей благодарна, что она старается меня уже целый год вытащить из депрессии. Знаешь, в одно время я тебе завидовала. Завидовала, что сиськи и попа у тебя были что надо, даже я- женщина, слюной давилась, когда ты одевала обтягивающие вещи.
- Лиль, пойдём уже, я вышла на обед, мне надо вернуться на работу.
Я улыбнулась. Подруга лукавила. У неё у самой фигурка была что надо, мне она просто льстила, чтоб поднять настроение. Мы поцеловались на прощание и я побрела в сторону книжного магазина, куда устроилась работать менеджером.
По дороге на работу, я вспомнила историю годичной давности. Рустам вытащил меня с больницы, где я просила медсестёр делать мне успокоительные уколы. Рустам в конце концов, понял, что что-то не так. Я всё время спала. Когда он узнал, чуть не разнес больницу и меня вместе с ней, и в ту же секунду забрал меня оттуда.
Он орал как сумасшедший, как будто у него отказали тормоза, я его никогда не видела таким злым! Он привёл меня в чувство, сказав, что если не приду в себя, заберёт у меня сына. Может быть это и было жестоко с его стороны, но видимо, он не нашёл больше точек, которыми мог воздействовать на меня. Это было равносильно обжигающей пощёчине, которая вернула меня к жизни.
После этого, я послала его, сказала, чтоб отстал от меня и стала жить своей жизнью.
Я не нуждалась в деньгах, не нуждалась в жилье. Родители Камиля подарили мне квартиру, после того как я отказалась жить у них, ведь там мне всё напоминало о нем, а я не могла это выдержать. Акции Камиля от компании перешли мне и Амиру, но мне до них не было дела. Я выдала доверенность Рустаму и попросила не вмешивать меня в эти дела. Единственное, что мой свекр попросил, чтобы я не отказывалась от денег, которые по праву принадлежат мне и Амиру. Поэтому каждый месяц мне на карту падала внушительная сумма денег. Но я особо и не тратила их, не было нужды.
Карим Рустамович очень долго восстанавливался. После того, как я послала Рустама, я его навещала в больнице почти каждый день. Спустя месяц, он уже лежал дома.
По его просьбе, Амир жил у них. Он был бальзамом им. Поэтому я не была против. К тому же мне надо было залечивать свои раны. Что я могла дать сыну, когда сама была опустошена? Я ездила к ним каждые выходные, бывало оставалась с ночёвкой, но каждый раз мне давался с трудом. Амиру там было хорошо, и для меня это было самым главным на тот момент.