— Мы так рады, что ты все же пришел к нам! Только не пойму, а где сами родители? Они обещали вернуться вместе с тобой!
— Они не вернулись. Судя по записям, ваша деревня была их последней остановкой, — девушка резко остановилась, и я увидел едва заметный блеск в ее глазах.
— Как не вернулись? — подал голос один из стражников. — Они собирались вернуться за тобой, а потом продолжить поиски Затерянного города.
— Затерянный город? — не понимая, о чем речь, я открыл дневник и пролистал в конец.
После последних записей шли смятые страницы. Присмотревшись, я увидел, что торчит оборванный кусок. Стараясь не смотреть на конец, я за все эти годы так и не решился проверить, что там.
— Листы кто-то вырвал, — прошептал я.
— Сейчас разберемся! — Незнакомка потянула меня в деревню, сказав что-то стражам на непонятном языке. — Меня, кстати, Агидель зовут.
Она улыбалась, но мне показалось это странным: секунду назад она, казалось, была на грани слез.
Агидель потащила меня через полдеревни, собирая на себе взгляды жителей. Причем большинство смотрели на нее с улыбкой, но дети прятались за родителями, а взрослые не подходили близко.
«Наверное, из-за меня, чужак же».
Девушка привела меня к дому, который выделялся на фоне остальных: более прочный, большой, чуть красивее, и вокруг него не было других построек.
— Папа скорее всего лучше понимает, что к чему! — Постучав в дверь, Агидель тут же ее открыла. — Пап! Тут нужен твой совет!
Услышав шорох наверху, я не решался идти дальше, но девушка тянула меня вглубь дома.
— Подожди, нужно дождаться твоего отца здесь! — я попытался высвободить руку, но она держала мертвой хваткой. — Мне наверх нельзя. Это неприемлемо!
— Почему? — ее глаза, расширенные от удивления, словно заглядывали в самую душу.
— Дочь, так нельзя поступать! — Шаги быстро приближались, и Агидель отпустила мою руку, торопливо приглаживая волосы. — Фух, предупреждай, когда ведешь кого-нибудь в дом, — высокий мужчина на ходу натягивал кофту. — Особенно если это чужак, — сказал он, увидев меня посреди комнаты.
— Простите, я пытался вашей дочери сказать, что мне не следует здесь находиться, — поправил лямку рюкзака и сделал шаг к выходу.
Под пристальным взглядом его уставших глаз я уже собирался уходить, но Агидель выхватила у меня дневник и передала отцу.
— Пап, это Кирен! — звонким голосом начала она. — Мишель и Роберт пропали, так и не вернувшись домой. А он пришел по их следам. Мы должны ему помочь! Родителей, скорее всего, не найдем, но хотя бы поймем, что ему делать!
Я уже привык слышать, что моих родителей не вернуть, но каждый раз невольно морщился.
— Агидель, — оторвавшись от дневника, мужчина посмотрел на дочь. — Нельзя так говорить о людях, которые пропали без вести.
— Ой, прости, — Агидель вжала голову в плечи и посмотрела на меня. Я просто пожал плечами.
— Не обращай внимания, парень, — слегка шлепнув дочь закрытым дневником, мужчина вернул его мне. — Она у нас иногда не понимает, что можно, а что нельзя. А если по делу… — он подошел ближе и прижал мою голову к своей груди. — Мне жаль, Кирен. Я не знал, что твои родители пропали. Думал, они просто передумали искать артефакты.
Чужое сердце ровно билось у меня под ухом. Тепло большой ладони передавалось мне, и сами собой всплыли воспоминания об отце. Не понимая, откуда это взялось, я пытался проглотить ком в горле. Упершись руками в широкую грудь, я хотел отстраниться, но силы разом покинули меня, и я просто сильнее прижался к незнакомцу. Мужчина обнял меня второй рукой и стал гладить по спине.
Из глубокой ямы, в которую я боялся заглядывать все эти пять лет, наружу хлынули воспоминания. Я уже не мог сдерживаться, и слезы бесшумно потекли по щекам. Я стиснул зубы, пытаясь их сдержать.
— Ты вообще плакал нормально после того, как они не вернулись? — услышав под ухом голос Агидель, я хотел отстраниться, но мужчина повернулся спиной к дочери, прикрывая меня.
— А ты сейчас выйди, — спокойно сказал он. Услышав удаляющиеся шаги и хлопок двери, я немного расслабился. — Если сдерживать эмоции, они тебя убьют, парень.
После этих слов он просто молча стоял и обнимал меня, пока слезы не высохли. Как будто почувствовав это, мужчина отпустил и отстранился. Я резко отвернулся, стараясь вытереть щеки рукавом, но от грубой ткани кожа стала гореть еще сильнее.