— Знаешь, я не хочу с ними разговаривать, — ее тихий голос отвлек меня от рычания хищников. — Так что думаю, нам стоит уйти побыстрее.
Она начала что-то шептать — разобрать слова было невозможно. Символ на ее лбу засиял ярче, и послышались удивленные возгласы мужчин.
— Закрой глаза, — даже не думая, я прикрыл глаза ладонями и присел, услышав оглушительный хлопок и увидев сквозь веки ослепительную вспышку. — Все, открывай.
Животные лежали и поскуливали, а разбойники были без сознания.
— Ненадолго. Уходим.
Тихо, почти не дыша, я схватил рюкзак, помог свернуть палатку, и мы пустились наутек.
Мы шли цепочкой, стараясь не шуметь, чтобы не наткнуться на других незваных гостей. А по правде говоря, я просто не мог переварить, что все это время путешествовал с кем-то, кто обладает такой силой.
«Это правда магия? Или какой-то фокус? Может, наука шагнула вперед? Хотя какая наука в этой глухой деревушке?»
Смотреть в затылок девушке, которая пару часов назад одним махом уложила группу вооруженных людей, и молчать, было невыносимо. Вопросов становилось все больше, и это бесило.
— А теперь объясни мне, — не выдержал я. Агидель остановилась, тяжело вздохнула несколько раз и повернулась ко мне. — Что это было? Почему в мире, где магии нет уже больше ста лет, ты ей владеешь? Зачем тебе эти артефакты? — я выпалил вопросы, не давая ей и слова вставить.
— Подожди, я все расскажу, — она указала в сторону. — Но сначала дойдем до тени. Когда станет невыносимо жарко, и разговаривать будет невозможно.
Я кивнул и молча поплелся за ней. Вскоре мы добрались до небольшой скалы. Агидель достала из рюкзака перекус и воду, протянула мне. Сама взяла только воду и присела в тени.
— Ты же знаешь легенду, которую в нашей деревне передают из поколения в поколение? — не дожидаясь ответа, она продолжила. — Она взята не с потолка. Наши предки были тесно связаны с магией и сохранили с ней тонкую связь. Пока жители слышали ее шепот, они записывали ее слова о Затерянном городе, — она сделала паузу, чтобы перевести дух. — Раньше проблем не было, но со временем даже мои соплеменники перестали слышать голос магии. Все… — она подняла глаза к небу, словно ища в нем ответ. — Магия поняла, что, если так продолжится, она окончательно умрет. Не сможет направлять и помогать. Поэтому она выбрала носителя, — я откусил кусок лепешки, не отрывая от нее взгляда. — Я — первый носитель. До меня никто не знал, что магия может вселиться в человека, чтобы говорить через него. Ее голос я слышу постоянно — такой четкий и громкий. С возрастом научилась его контролировать и приглушать, а то не очень-то приятно жить с вечным болтуном в голове, — она рассмеялась, и улыбка вновь озарила ее лицо. — Но есть одна сложность, о которой у нас узнали не сразу. Я не умею чувствовать негативные эмоции, — я подавился, начал кашлять и с трудом отпил воды, кивая, что все в порядке. — Вернее, не умею… Как объяснила магия, она их блокирует.
— Зачем? — это был первый вопрос, пришедший на ум.
— Чтобы я не натворила чего-нибудь в порыве чувств, — пожала она плечами. — Магия сказала, что как носитель, я содержу в себе огромную концентрацию силы. Если она выйдет из-под контроля, это может навредить и мне, и окружающим. — Она замолчала, задумавшись. — Хотя, если разобраться, и позитивные эмоции я ощущаю не так, как обычные люди. Выходит, все мои чувства под ее контролем. Вот почему мне так нужны артефакты! — она чуть подпрыгнула, но тут же снова села. — Магия хочет вернуть людям веру в себя. Для этого нужно найти древние инструменты, которые помогут им снова услышать ее. Тогда она сможет отпустить меня. Она сама говорила, что не хотела прибегать к такому… — Агидель показала на себя. — …варианту, но другого выхода не было.
— Сколько ты уже… — я запнулся, подбирая слова.
— Была сосудом? — я кивнул. — С рождения. Она почувствовала во мне сильную связь и, пока она не ослабла, выбрала меня.
Меня охватила тоска при мысли о такой жизни. Хотя представить себя отшельником среди тех, кто от тебя отличается, мне было нетрудно. Новую знакомую стало даже жаль — у нее не было выбора. Она просто стала… сверхсуществом.
— Когда магия снова сможет говорить с людьми напрямую, я наконец заживу нормальной жизнью. Без вечного собеседника в голове, — она улыбнулась. — Интересно, каково это — испытывать всю гамму чувств? Справлюсь ли я с этим?
— Честно? Не представляю. Думаю, будет очень трудно. Сложно различать новые эмоции и называть их, — я на секунду задумался, а потом улыбнулся. — Хотя многие люди и постарше нас с тобой не умеют этого.
— От этих слов как-то легче, — в ответ она тоже рассмеялась и кивнула.