Я видел перед собой опушку леса. Оказаться там - казалось мне спасением. Ну же, ползи! Руки наливались свинцом, я больше их не чувствовал. Впрочем, как лицо и ноги. Тело было словно не мое. Внутри лишь теплился крохотный огонек воли, желание жить. Я совсем перестал различать предметы перед собой. Снег, снег, снег. Снег забивал мне глаза, маской налипал на лицо. Оказавшись под прикрытием елового леса, я вскочил на колени и что было мочи пополз вглубь чащи. Главное не останавливаться. Нельзя давать себе поблажку ни на секунду. "Отдохни чуть": твердило мое отупевшее сознание, но я знал, что остановка будет губительна. Я больше не смогу снова заставить себя продолжать движение. Только вперед.
Внезапно впереди я увидел еле брезжащий свет. Избушка? Я слышал про истории, когда людям, оказавшимся посреди пустыни, измотанным невыносимой жарой и лишениями приходили видения, миражи. Я не поверил своим глазам, но тело будто обрело второе дыхание. Встав с колен, я побежал. С трудом вырывая вязнувшие сапоги из снега, я делал очередной рывок. Верно, все верно! Я вижу дом, я даже чувствую запах дыма, вырывающегося из печной трубы на приземистой крыше. Свет в крохотном окошке, только бы не мираж! Давай, Отто, еще несколько шагов! Только бы это оказалось не плодом моего воображения, иначе я погиб. Сделав последний рывок, я врезался в низкую деревянную дверь кулаками и упал на колени. Не мираж, не мираж! Дверь открылась спустя мгновение. Гаснущим зрением я успел увидеть приземистого мужичка в ватном полушубке.
- Давай-давай - сказал он, а после все вмиг потемнело и исчезло.
***
Тепло. Впервые за несколько недель я чувствую, как по телу приятными волнами расходится тепло. Я слышу, как трещит огонь. Нос щекочет запах жаркого. Похоже на Рождество действительно случаются чудеса. Я спасен? Мне все приснилось? Какой приятный запах! Я дома? Мама? Нет. Стоп. Где я?
- Хе-хе - прохрипел хозяин избушки и достал из печки дымящий горшок.
- Где я? - мой голос оказался слишком слаб и я повторил вопрос снова.
- Хе-хе, - отозвался дед, и, поставил горшок на стол. Повернувшись ко мне, он что-то еле слышно у меня спросил.
На плоском лице, вдоль и поперек изрезанного морщинами я видел лишь безумные, широко распахнутые голубые глаза, да постоянно бормочущий маленький рот, скрытый за седой бородой. Увидев, что дед приближается ко мне и не разбирая ни слова, кроме его "давай-давай", я попытался встать.
Дед помог мне, я облокотился о стену, снял каску и положил ее рядом с собой. Дед прошаркал в сторону печи.
- Дедушка, накорми. - взмолился я, поднося руку ко рту.
- Хе-хе - было мне ответом.
Маленькая комната освещалась еле горящей лучиной. Когда-то давно выбеленные стены теперь были покрыты копотью, отчего внутри стоял полумрак. Шаркающей походкой дед подошел к столу, взял миску поменьше, перелил в нее часть содержимого горшка и подал мне. В нос ударил аромат тушеного мяса. Желудок издал мучительный звук. Я принялся за похлебку. Ничего вкуснее я в жизни не пробовал. На фоне этой простой и незамысловатой пищи меркли все яства, которые я пробовал раньше. Столько мяса я не видел уже больше года. Да какое там! Я такого не видел никогда! Глотая кусок за куском, почти не пережевывая, я прикладывался к миске губами, жадно поглощая похлебку. Только когда на дне практически ничего не оставалось, я понял, что в руках у меня совсем не миска, а каска Штальхельм. Осмотрев комнату более внимательно, я увидел, как в углу у самого входа стоят три карабина. На вбитых в стену гвоздях висят немецкие шинели, а на печи вместо горошков покоились несколько Штальхельмов. Здесь есть кто-то еще? Но где остальные? Дед, помешивая содержимое горшка, окунал в него ложку, выуживал кусок мяса и, зажмурив свои безумные глаза, что-то бормотал.
- Дед, скажи, у тебя еще есть кто-то? - спросил я.
Дед лишь посмотрел в мою сторону и забросил в рот очередную порцию жаркого. Откуда-то снизу послышался слабый стон.
Я отложил в сторону свою импровизированную миску. Дед жестом показал мне встать, и я повиновался. Он приоткрыл погреб и пальцем указал на дыру в полу. Я подошел к ней. Из погреба повеяло холодом, сыростью и еле уловимым запахом запекшейся крови.
- Помогите – донеслось снизу.
- Давай-давай. - услышал я за спиной. Сзади лязгнул затвор винтовки.