Испытание за испытанием.
К тому, что он обнимает меня за талию — я уже даже, как ни странно, привыкла. Но прижавшись к нему и обвив руками за шею — я начала дрожать.
— Тебе так противно? — нахмурился Захар, разглядывая мою гусиную кожу.
— Не в этом дело. … Это страх. Такой же, как страх высоты или замкнутого пространства. Продолжай танцевать, — встретившись с ним глазами, я улыбнулась. — Это куда лучше, чем попасть под обстрел твоих родственников.
— Согласен, Анжела несносна. Она жутко зла на меня за то, что я расстался с Ольгой. Они с ней лучшие подруги. А вообще, если не брать во внимание статус некоторых моих родственников — мы такая же семья, как и миллионы других, со своими мрачными скелетами в шкафу и индивидуальным прибабахом.
Захар очень мягко вёл меня в медленном танце, и через некоторое время мой страх близости на время испарился. Но я прекрасно понимала, что это было лишь по отношению к нему, хотя у меня в груди прорезалось такое приятное щекочущее ощущение, что впервые за эти годы мне хотелось прикосновений, объятий и … даже поцелуев. О, чудо, моя крыша съехала ещё больше. Каким-то образом Захар взял и обманул мою фобию.
- Ты как хозяин можешь устроить мне перерыв и показать дом?
— Ух ты, какой прогресс. Я даже могу выставить их всех к такой матери и наконец-то вздохнуть спокойно, — усмехнулся он, изучая меня заинтересованным взглядом.
— Обойдёмся пока без радикальных мер.
Да, нас провожали взглядами, и я даже догадываюсь какие предположения строились на этот счёт, но мне почему-то было совершенно всё равно. Щекочущее ощущение всё ещё трепыхалось в груди, под языком и на кончиках пальцев. Знакомить меня со своим домом Захар начал с галереи, где была собрана внушительная коллекция картин, а также скульптур. Причём присмотревшись повнимательнее, я заметила, что композиции, изображающие человеческие формы — все до единого мужские тела.
— Некоторые из этих работ мои, — пояснил Захар. — Как видишь красоте мужского тела здесь уделено особое внимание.
— Как нарочно, — хмыкнула я. — Ты настолько самолюбив?
— Боюсь, что сейчас ты не так всё поняла, — подняв куда-то глаза, Захар на секунду задумался. — В студенческие годы с моей пытливой и любознательной натурой я был искателем себя, искателем истины и в какой-то мере бунтарём. Мне нравилось заниматься скульптурой, нравились парни, работа с натурщиками… — он специально сделал паузу, чтобы до меня дошло.
Никогда бы в жизни, ни под каким предлогом я бы не подумала на Захара, что он …
Стою и в немом шоке хлопаю глазами.
— У меня даже завязывались чувственные отношения с одним парнем. Но потом я окончательно склонился к натурализму. Я понял, что переживания и ощущения, связанные с женщинами — мне ближе и больше подходят к моему мировосприятию. Ты потрясена… — Захар не сводил с меня своего внимательного взгляда. Но собственное откровение его нисколько не стесняло, похоже, идея поделиться со мной столь пикантным секретом даже ввела его в авантюрный раж.
— Ещё бы, у мня шок! — выдохнула я. — Так вот что скрывается за твоей харизматичностью. Твои тайны. Поэтому ты разрываешь помолвки одну за другой? — по мере того, как он приближался — мои глаза становились всё шире.
— Чем ты слушаешь? Я не гей, с тем парней была всего лишь пара поцелуев ради интереса. Я хочу быть с женщиной, я хочу доминировать в отношениях с ней, но всё никак не встречу ту самую. Правда в том, что я слишком предвзят, у меня особенные требования и … я хочу поцеловать тебя, Злата!
Он так быстро шагнул ко мне! … Я никогда не прыгала на тарзанке, но это было что-то близкое к тому — захватывающие объятья ужаса и восторга.
Его губы и язык! ….. Что-то щёлкнуло во мне и после того, как этот поцелуй подмял под себя мою фобию — я почувствовала его вкус. Захар целовался страстно и жадно, словно спеша урвать момент у моих страхов. Но эти поцелуи заставили его хотеть большего.
— Захар, не нужно! — страх вернулся снова, с удвоенной силой, стоило только его пальцам скользнуть мне под платье.
— Твоё тело, Злата … оно чувствует меня и отзывается, — тяжело дыша, прошептал он, отстранившись по первому моему писку. — Хорошо. Мы придём к этому, но постепенно. Ты будешь моей в итоге.
Надо же было всё так испортить присущей ему диктаторской самонадеянностью. Оказывается, за меня распланировали даже это!